транслятора и смогу говорить на настоящем языке, а не на этом варварском наречии!
«Эй! — подумала я. — Чей язык ты называешь варварским?» Но не успела я рассердиться, как услышала кое-что еще… Кое-что, от чего у меня по спине побежали мурашки.
— Испытание идет по графику, — доложил Броксхольм. — Скоро я выберу учеников и доставлю их для изучения.
Доставлю для изучения? Я не могла поверить своим ушам. Мой учитель — инопланетянин! Но что еще хуже, он явился на Землю, чтобы похитить детей и увезти их в космос!
Глава пятая
КАКОЙ НЮХ У ПРИШЕЛЬЦА?
Лицо на экране улыбнулось; во всяком случае, мне показалось, что улыбнулось. Трудно определить, когда видишь такое зрелище! Скажем так: стали видны все зубы. Потом оно произнесло долгую речь на их кошмарном языке. У меня возникло ощущение, будто кто-то скрежетал металлом прямо мне в ухо.
Не знаю, что он сказал, но он насмешил Броксхольма. Во всяком случае, мне почудилось, что Броксхольм смеется. У него тряслись плечи, словно от смеха, а от звуков, которые он издавал, у меня заболел живот.
Прекратив смеяться, Броксхольм выключил экран. Другой инопланетянин исчез из виду.
Пора смываться! Я поползла на животе обратно по коридору и вниз по лестнице. Когда я вновь услышала инопланетную музыку, мне стало полегче.
На крыльце я на секунду задумалась. Стоит ли мне пытаться отвоевывать свою записку? Шум в доме заставил меня принять решение. Какой бы скандал из-за этой записки меня ни ждал, это ничто по сравнению с тем, что я видела. Спрыгнув с крыльца, я понеслась домой и всю дорогу молилась о том, чтобы Броксхольм меня не заметил.
Знаете, как бывает, когда происходит что-нибудь страшное, а вы реагируете на это позже? Например, вас чуть не сбила машина, когда вы шли домой из школы, а затряслись вы лишь после ужина? Так было и со мной в тот день. Лишь когда я добралась до дома, до меня стало доходить, что произошло.
Вбежав к себе в комнату и пробравшись сквозь беспорядок, я плюхнулась на кровать и лежала там до ужина, пялясь в потолок и дрожа от страха. Что мне делать? Что бы вы стали делать, если бы обнаружили, что ваш учитель — инопланетянин? Пошли бы к директору? Рассказали бы родителям?
Подумайте минутку. Попытайтесь представить себе подобный разговор. Не очень здорово, правда? Единственный, кто мне может помочь, это чудик Питер Томпсон. Я решила обо всем ему рассказать. Если уж он мне не поверит, значит, не поверит никто!
Наверное, я ужасно выглядела, когда спустилась ужинать, потому что мама три раза спросила меня, чем я так расстроена. Правда, она любит суетиться по пустякам. Я стараюсь, чтобы она не слышала, как я чихаю, потому что тогда ей кажется, что у меня воспаление легких, и она спешит запаковать меня в постель на целую неделю. Ладно, я слегка преувеличиваю, но не очень. Они с папой вечно ругаются по поводу того, сколько мне можно позволять.
— Послушай, Маргарет, — говорит папа. — Она уже в шестом классе. Нельзя же обращаться с ней, как с младенцем.
— Ох, Эдвард, — отвечает мама, — ты думаешь, что с Сьюзен можно обращаться так же, как и с мальчиком.
Вы только подумайте, она и вправду так сказала! Как бы там ни было, за ужином она положила руку мне на лоб и стала кудахтать о том, как плохо я выгляжу. По-моему, она была сильно разочарована тем, что я не больна; по крайней мере, тогда она бы знала, что делать.
— Сьюзен, ты все еще переживаешь из-за мисс Шварц? — спросила она, накладывая мне в тарелку цветной капусты.
На самом деле, в этот момент я переживала из-за цветной капусты. Но на втором месте была мисс Шварц, и я кивнула.
— Что ж, я должна тебе сообщить, что мистер Бликман в этом не виноват, — продолжала она. — По правде говоря, его сильно задело, что мисс Шварц не подала ему заявление об уходе. Я говорила с Хелен. Мисс Шварц не хватило даже вежливости прямо объявить мистеру Бликману о своем уходе. В первый день каникул он получил письмо, в котором она извещала его, что больше не вернется в школу. У него оставалось шесть дней, чтобы найти кого-нибудь на ее место. Думаю, ему повезло, что он смог найти этого красивого мистера Смита за такое короткое время.
— Мистер Смит портит наш класс, — сурово произнесла я.
— Не драматизируй ситуацию, Сьюзен, — сказала мама.
Я хочу стать актрисой, когда вырасту. Кем же я теперь стану? Спортсменкой? Кроме того, этот так называемый учитель собирается похитить нескольких моих школьных товарищей и перебросить их в космос. Вдруг я поняла, что пытаюсь скрыть от себя правду. Он не собирается похитить кого-нибудь из моих школьных товарищей. Если он решит выбрать кого-то из моего класса, я тоже могу оказаться в его списке! И наверное, после того как он прочтет записку, я стану кандидатом номер один. Я тяжело вздохнула. Я просто умирала от желания рассказать обо всем родителям, но было совершенно ясно, что они мне не поверят. Вечером я попыталась дозвониться до Питера, но у него никто не отвечал.
— Пожалуйста, Питер, — шептала я в трубку. — Где ты? Ты мне нужен!
Я позвонила пятнадцать раз. Никто не отвечал. Через час я снова позвонила. Снова никто не ответил. Я вертелась словно уж на горячей сковородке. На следующее утро, когда пришла пора идти в школу, мне стало еще хуже. Вряд ли Броксхольм знал о моем визите, но вдруг я оставила какую-нибудь улику? Или же он обладает каким-нибудь инопланетным чувством, которое поможет ему узнать, что я была у него? У него такой чудной мускулистый нос. Интересно, может ли он ориентироваться по нюху? Узнает ли он по моему запаху, что я за ним шпионила? Придя в школу, я внимательно следила за его носом. Он не принюхивался и не косил в мою сторону, но это еще ничего не значило. Может, под маской его настоящий нос вынюхал меня. Может, именно сейчас он подает ему сигнал: «Это она! Та самая, что была вчера
