— Что вас интересует? И если я расскажу, вы пообещаете, что уйдете?
— Я могу пообещать, что никогда не причиню вам вреда. И постараюсь помочь.
Я почувствовала, как Ева под столом слегка пнула мальчика по ноге. Тот вздохнул и поднял на меня решительный взгляд. Видимо, им совсем тяжко. В детстве, я бы не согласилась на такое предложение. Но видя их отчаянную борьбу, могу предположить, что... еды у детей нет совсем.
— Сколько вас тут?
— Пятеро, — нехотя сказал Саша. — Было четверо. Но весной нам подкинули Варю.
— Варю? — я удивленно моргнула.
— Она маленькая совсем, — тихо сказала Ева, сжимая ручки в кулаки. — Примерно года два. Она спит в соседней комнате.
— А где остальные дети? И сколько им лет?
— Сонька и Егорка на огороде. Собирают травы на чай. Соньке пять, Егору десять, — пожал плечами Саша. — Вечером мы с Егором пойдем на пруд. Ловить рыбу.
Я задумалась. Значит, у них за домом есть огород. Учитывая размеры дома, огород должен быть большим. Только что дети могли понимать в рассаде?
— Рыба это замечательно, — задумчиво протянула я. Интересно, а дети умеют делать экран для ловли? Надо будет выяснить. — А вам сколько лет?
— Мне десять, — тихо сказал Ева.
— Мне двенадцать, — Сашка вздернул подбородок.
В груди снова неприятно кольнуло. Мне тоже было двенадцать, когда я начала заботиться о младших. Но их у меня было всего двое. И они были уже почти взрослыми. А еще у меня был надежный дом. И отец, пусть и алкоголик, но порой вспоминающий свои обязанности и приносящий еду в дом.
— Как давно вы тут живете вообще? — задала я следующий вопрос, проглотив ком в горле.
— С самого начала войны.
«Войны?» — по спине прошла дрожь.
— Тут основали приют для детей, которые остались без родителей из-за войны с Северянами. Нас тут было больше двадцати. Но смотрительница приюта, год назад, забрала все деньги и сбежала. Это было в ноябре, — Саша опустил взгляд и нахмурился. — Ту зиму многие не пережили.
Я не стала спрашивать подробности. Бедные дети. Поэтому они так насторожено и отнеслись ко мне. Но из-за безвыходного положения, им пришлось сдаться. Да еще младенца кто-то умудрился подкинуть! Его надо будет осмотреть в первую очередь. И найти одежду. И организовать еду. И сделать уборку.
Я сама не заметила, как решила помочь этим детям. Почему? Все очень просто. Если я права, это даже не мое время. Надо смотреть правде в глаз - связаться с Машей и Максимом я не смогу. Да и идти мне некуда. А эти дети нуждаются в помощи взрослого человека.
— Я выяснила еще не все, что меня интересовало. Но скажу так, — я решительно посмотрела мальчику в глаза. — Я помогу вам. Пока моя память не вернется, я буду помогать.
— Да как вы сможете помочь? — нервно усмехнулся мальчишка. — Судя по вашей одежде, вы дворянка! А значит, ничего не умеете.
— Даже если я ничего не умею, — я усмехнулась и ударила себя ладошкой о грудь, — это платье уже стоит немалых денег. Его можно будет продать в городе.
Про мешочек с деньгами я пока решила не говорить. Надо будет узнать систему денег в этом... времени? Мире? Точно. Мне бы узнать, как я выгляжу и точно ли я сейчас в России.
— Ева, милая, подскажи, у вас тут есть зеркало? И в какой стране мы находимся? — небрежно спросила я, следя за реакцией детей.
Они переглянулись. В их взгляде читалась растерянность.
— Мы находимся в Радовии. В деревне Верхние Голубки. Это около Северного Моря, — ответил наконец-то Саша, посмотрев на меня все с той же растерянностью.
Ох, значит не просто время другое. Но и мир тоже. Я нахмурилась. Да уж. И как я умудрилась так вляпаться? А самое главное — за что? Где мой вечный покой и умиротворение после смерти?!
— У нас есть небольшой осколок зеркала в бане. Я принесу, — сказав это, Ева посмотрела на Сашу и лишь после его кивка слезла со стула и выскочила из кухни.
Баня! У детей есть баня! Скорее всего, в ужасном состоянии, но... Подождите, а почему дом превратился в развалины за год? Или он и до этого был не в лучшем состоянии? Думаю, мне придется основательно поговорить с детьми. Но уже после того, как я разберусь с едой, мытьем и уборкой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
P.S. Буду очень рада вашим оценкам и комментариям :)
Глава третья. «Знакомство. Часть вторая».
Из куска зеркала на меня смотрела молодая девушка. Волосы цвета молочного шоколада. Светло карие глаза, с золотым отливом. Пушистые, но не длинные ресницы. Красивая, слегка загорелая кожа. Пухлые губы. На вид девушке было лет двадцать пять. И, несмотря на потрепанную одежду, сбившуюся косу и запекшуюся кровь на голове, эта Надя выглядела очень мило.
Но это была не я.
В молодости у меня были черные волосы, как и у Максима. И темно-карие глаза. Я была смуглой, а выражение лица всегда было строгим и, как говорила Инга, немного настороженным.
Когда осознание чужой внешности пришло окончательно, меня на некоторое мгновение накрыла паника. Отложив кусок старого зеркала на кухонный стол, я опустила голову в ладони и замерла. До этого момента я все еще надеялась, что просто попала в самую глубинку нашей страны. Меня даже не смутили другие названия поселений. Но надежда на то, что я вернусь домой была. А сейчас я осознала — я не вернусь. Мое тело — старое, больной, с седыми волосами и морщинами — покоиться под землей. Я больше никогда не увижу Машу и Максима. И... мне действительно некуда идти.
Я не знала ни законов, ни правил этого мира. Да и что бы я делала?
— Госпожа... — тонкий голосок Евы ворвался в мое сознание, но я никак не отреагировала.
— Что это с ней? — настороженно спросил Сашка.
— Я не знаю, — тихо ответил девочка, а затем маленькая ладошка коснулась моей спины. — Все будет хорошо.
Я усмехнулась. Дожили! Меня успокаивает десятилетний ребенок. Я уже решила, что буду помогать им. В конце концов, я всегда любила детей. А тут мне предоставили такую возможность — стать опекуном сразу пятерых. Эти дети были сами по себе. Одни в мире, где никто о них не мог позаботиться. И я в этом мире была одна.
«Поэтому, Надежда, заталкивай свои сопли куда-нибудь подальше и возьми себя руки», — жестко сказала я самой себе, отнимая руки от лица, с благодарной улыбкой посмотрев на обеспокоенных детей.
— Спасибо за беспокойство. Со мной все в порядке, — я встала на ноги и выдохнула.
Да! И не такое проходили. Оставим свои переживания на потом.
— Ева, не могла бы ты проводить меня к Варе? Надо осмотреть ее. Затем проверим ваши запасы еды.
— Хорошо, — девочка кивнула и направилась к выходу из комнаты.
Я поспешила за ней следом, просмотрев напоследок на Сашку. Он сидел за столом, и у него было задумчиво выражение лица. Это хорошо. Пусть думает. Один он такую ораву не потянет. Не в его силах справиться со всеми проблемами. Тем более, я уверена, его много раз обманывали. Детей всегда обманывают. Потому что это просто. И никто не ударит в лицо, даже если узнает правду. Уж я-то точно знаю.
Выйдя из кухни, мы направилась в соседнюю комнату. Раньше это было что-то вроде ученического класса? Просторная комната, большие окна, пара валяющихся парт. Некоторые из них разобраны на детали. Скорее всего, ими топили камин, чтобы согреться. На стене еще висела потускневшая от времени коричневая доска для мела. Была пару пустых шкафов. На полке одного из них лежала пыльная книга. Решив, что прочитаю ее позже, осмотрелась.
На полу, в самом углу, валялся выдвижной ящик. Видимо выпал из разобранных столов. И в этом самом ящике спала малютка. Я вздохнула. На вид ей и, правда, было года два. Она была куда упитаннее тех детей, что я видела. И одежда на ней была куда чище и опрятнее.
— Когда она, говоришь, к вам попала? — спросила я у Евы, подходя к спящему ребенку.
— Два месяца назад, — тихо ответила девочка, идя за мной. — Мы думали, она сбежала из деревни. Но, когда привели ее, то нам сказали, что ее мать утопилась. И за ребенком некому присматривать.
