— Позови мальчиков, пожалуйста, — попросила я Еву, когда она вышла из предбанника.
Сама я, разумеется, надела свою сорочку и закатала рукава. Я понимала, что мальчики и так будут смущены, поэтом не собиралась заставлять их раздеваться полностью.
Сашка и Егор вышли спустя пару минут. Выглядели они смущенными, но послушно несли с собой сменную одежду. Ох, мне же еще столько всего надо будет постирать. Или хотя бы замочить. Что-то веревок для сушки белья я сегодня не увидела.
— А нам точно надо... раздеваться? — спросил Сашка, смотря на меня исподлобья. За его спиной прятался Егор и смотрел на меня скорее испуганно, чем недовольно.
— До пояса, — ответила я и, заметив облегчение на лицах мальчишек, добавила: — Но после вы зайдете в баню и я задам пару вопросов. В это время вы должны сами себя осмотреть и честно ответить н вопросы. Честно. От этого зависит ваша жизнь.
— Хорошо, — мальчики серьёзно кивнули.
Осмотр был тщательный. К счастью, на Сашке были лишь мелкие шрамы. Открытых ран не наблюдалось. Егора я оглядела внимательнее. Каждую черную точку обязательно стирала пальцем. Да, даже будь у него рак, я бы не смогла ему помочь в таких условиях. Но... все равно, лучше знать о болезни.
Уже в бане, ответив на все мои вопросы, мальчики приступили к водным процедурам. Я же сидела в предбаннике, на небольшой, покосившейся лавке и отдыхала, чувствуя облегчение. На мне была слегка влажная ночная сорочка. Где-то под ухом пищал комар. В бане раздавались веселые голоса и смех. На сытый желудок всегда хочется смеяться. Вот и дети тоже... развеселились.
Пока мальчики мылись, я аккуратно распустила волосы, сняла повязку с головы, которая держалась только на честном слове и заглянула все в тот же осколок зеркала, который покоился в углу небольшого предбанника. Прямо под кучей грязной одежды, которую я свалила туда в надежде все отстирать.
На меня смотрела все та же незнакомка. На лбу виднелась рана и некрасивый, страшный фиолетовый синяк. Я отвернулась. Мне было все еще некомфортно осознавать, что я в чужом теле. Словно надела чью-то кожу. Это было... неприятно. И пугало меня. Даже больше, чем переселение в другой мир.
«С другой стороны, благодаря этому молодому телу, сегодня я смогла сделать много работы. Перенесись я сюда старушкой, пусть и здоровой, и половины бы не успела».
Вскоре мальчишки вышли. Чистые, розовощекие и довольные. Я улыбнулась, потрепала обоих по мокрым волосам и отправила домой. Сама же, вернулась в баню, стянула с себя сорочку и сполоснула ее в горячей воде. После чего повесила на старую веревочку около печки и подала жару. Должна высохнуть, пока я моюсь.
***
Когда я вышла из бани, она уже полностью остыла, а на небе зажглись первые звезды. Зато я успела замочить всю одежду и постельное белье. Завтра обязательно все отстираю. Но сегодня... я очень устала.
Зевнув, я направилась в дом, придерживая подол высохшей сорочки. Она была еще немного влажной, но это не мешала мне надеть ее. Стоило озаботиться одеждой. То платье зеленое платье было просто невозможно тяжелым и не подходящим для работы.
В доме было темно и тихо. Сквозь щели проникал лунный свет. Я босиком прошла по чистой кухне, прошла через коридор и очутилась в спальне. Дети уже мирно спали. Скорее всего, уснули сразу после бани. Сытые и чистые.
Я улыбнулась. Подошла к каждому, поправила простынки, под которыми они спали, и погладила их по голове. Они заслужили похвалу. Завтра сделаю что-нибудь вкусное из яблок. Еще обязательно надо сходить в город. И доделать уборку...
Я вздохнула. Подошла к Еве, которая обнимала Варю. Взяла малышку к себе, чтобы освободить кровать для меня? Мое ты золото. Но так ты не выспишься. А детям требуется здоровый сон.
Аккуратно взяв Варю на руки, я отнесла ее на пустующую кровать и легла рядом с ней. Девочка тут же прижалась к моему боку, в поисках тепла. Ее маленькая ручка схватилась за ткань моей сорочки. Я улыбнулась и ласково погладила Варю по голове.
Когда я закрыла глаза, все мои тревоги, что я успешно отгоняла весь день из-за работы, навалились на меня со всей своей силой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Меня начало слегка потряхивать. Голова кружилась от невозможности осознать реальность, глаза слезились, но я лишь крепко обнимала маленького ребенка, который доверчиво прижался ко мне.
Правильно ли я поступаю? Имею ли я право вообще вмешиваться в судьбу этих детей? Маша и Максим были на моем попечении, поэтому я обязана была нести за них ответственность. Но эти дети совсем другое дело.
— Ма… — тихо сказала Варя сквозь сон, потревоженная моей дрожью.
Я вздрогнула, закрыла глаза и погладила малышку по спине.
***
Как только последний человек погрузился в сон, стены начали поскрипывать. Что-то зашуршало в другой комнате, что-то упала на втором этаже. Дом словно встряхивался, как большой сонный пес.
С потолка посыпалась пыль, но она исчезла прямо в воздухе, так и не достигнув лица черноволосого мальчика. Простынь, которую он сбросил со своих плеч, поднялась и опустилась на него сверху.
Дом оживал. И неуловимо менялся.
Глава пятая. «Визит в деревню. Часть первая».
Проснулась я рано. Первые лучи солнц приветливо заглянули в щели на потолке и погладили меня по лицу и по глазам. Я поморщилась. Никогда не любила просыпаться рано. К тому же еще и не могла долго уснуть из-за неприятных мыслей. Однако, вспомнив о том, сколько работы ждет впереди, я была вынуждена открыть глаза и сесть.
Варя, прижавшаяся ко мне во сне, недовольно завозилась. Я успокаивающе погладила малышку по спине, встала с кровати и укрыла девочку простынкой.
Оглядевшись, я заметила, что все дети еще спали. Оно и не мудрено. Устали вчера от работы. Да еще в кои-то веки покушали нормально. Прекрасно понимала их состояние. Сама частенько чувствовала голод. И так было приятно спать на сытый желудок.
Улыбнувшись, я поправила на Егоре сползшую простынку и направлюсь на улицу. Туалет в доме еще не придумали и, я уверена, еще не скоро придумают. Поэтому придется, скрипя сердцем, пользоваться деревенским.
Умывшись в бане, я вернулась в дом, где на пороге меня встретила сонная Варя. Она стояла, держась за порог. Ее взгляд выражал беспокойство, но стоило малышке увидеть меня, она тут же расслабилась. Но не улыбнулась. В отличии от Сони, которая всегда улыбалась, улыбки от Вари я еще не получала.
— Доброе утро, милая, — тихо сказала я, присаживаясь перед девочкой.
Варя посмотрела на меня несколько секунд, а потом опустила голову. Неужели она еще не умеет разговаривать? Это проблема. Дети в два года обычно уже лепечут без остановки. Или это травма из-за смерти матери?
— Пойдем, я помогу тебе умыться?
Девочка подняла на меня взгляд. После чего сделала пару неуверенных шагов в мою сторону и протянула руки. Я улыбнулась, подхватила Варю и понесла в сторону туалета, а затем бани. Вода в ней была еще теплой, поэтому можно было умыться с комфортом.
«Надо будет раздобыть что-то на подобии зубной щетки. И зубной пасты», — подумала я и вздохнула.
Надо сделать список дел, иначе что-нибудь я точно забуду. Только где взять бумагу и ручку? Хотя какая ручка? Скорее всего, тут в ходу пергамент, перья и чернила. Тоже неплохо бы заиметь. Детей надо обучать. Но эта зада уже будет одной из самых последних.
В данный момент самая важная потребность была в еде. Я остановилась посреди кухни и задумалась о том, что бы приготовить детям. Уху решено было оставить на обед. Поэтому в дело пойдет молоко. Вспомню тот самый рецепт из детства. Интересно, молоко получится таким же вкусным, как тогда?
— Варя, солнышко, посидишь со мной, пока я готовлю завтрак?
Девочка ничего не ответила, но стоило мне поставить ее на ножки, она тут же подошла к стулу и вскарабкалась на него. После чего малышка вопросительно посмотрела на меня. Я, не удержавшись, погладила ее по голове. Дети становятся смышлеными не от хорошей жизни. Во всяком случае, эти дети. Я не знала их историй, но там вряд ли было что-то хорошее.
