— У нас каждую седьмицу открывается рынок на площади. Для своих. Проходи закупиться, — Марья зашла за печь и открыла люк, ведущий в погреб. — Сашка, Егорка, а ну-ка помогите мне.
Мальчишки оказались рядом через мгновение и помогли старушке выволочь два мешка.
— Это картошка и морковь. Остальных овощей пока не выросло. А это остались с прошлого года, — прокряхтела старушка, неся в руках небольшой мешочек. — А это мука.
— Большое спасибо! — я уже достала семь медных монет. — А сколько я должна за муку?
— Ничего ты не...
— Я так не могу, — я упрямо поджала губы. — Да, денег у нас мало, но...
Марья поставила мешок на пол, около овощей, подошла ко мне и нежно взяла за руки. Взгляд потускневших старческих глаз смотрел на меня очень странно. На меня никто и никогда там не смотрел. Словно я маленький, несмышленый ребенок. Обычно это я так смотрела на окружающих.
— У меня нет ни внуков, ни детей, — сказала Марья, не отрывая от меня взгляда. — Мой муж погиб, оставив этот большой дом на мои плечи. Иногда продукты просто портятся, я не успеваю их съесть. Мне будет в радость делиться с вами.
— Но...
— Ты сейчас заботишься не только о себе, — хмуро произнесла старушка. — Забирай все это. Остальное потратишь на куриц, да другую живность.
Я нахмурилась, но спрятала деньги на место. Марья права. Я сейчас заботилась о пятерых детях. Двоих поднять было сложно. А этих будет еще сложнее.
— Благодарю вас, — мое тело низко поклонилось, без моей воли. Рефлекторно. Но я сразу поняла, что тут так выражали почтительность и уважение.
— Не надо, милая.
Старческая рука легла мне на голову. Я вздрогнула. Точнее мое тело было напугано. И я сразу задалась вопросом — если эта Надя благородных кровей, то почему так легко кланяется кому-то и вздрагивает от прикосновений к голове? Что-то подсказывало мне, что не стоило ждать мне ответа на это вопрос в ближайшее время.
Посоветовав нам оставить мешки на крыльце, Марья отправила нас вдоль улицы к дому Степана Александровича. Он был старостой деревни и мясником. У него я собиралась купить пару кусочков мяса. Хотя бы для того же супа. К сожалению, суп для всех жителей приюта был самым выгодным блюдом. Сытным и экономным.
Улицы деревни были узкими. Как раз для того, чтобы могла проехать лошадь с небольшой телегой. Под ногами была плотно утоптанная дорога. Дома вокруг стояли разные, но небольшие. И дом старосты, который возвышался аж на два этажа, я увидела сразу.
Стоило нам с мальчиками подойти к небольшому забору, я увидела женщину — красивую, полную, румяную. Она была без платка, от чего ее толстая золотистая коса сверкала на утреннем солнышке. Девушка была одета в длинное платье с закрытыми рукавами. Нас она тоже заметила. Ее голубые глаза посмотрели на меня с любопытством.
— Добрый день, — улыбнулась я женщине. — Я бы хотела поговорить со Степаном Александровичем.
— Нет его, — покачала головой женина, подходя к калитке. — Добрый день. Степан сегодня в поле. У вас какое-то дело к нему?
— Ох. Я бы хотела купить немного мяса, — улыбнулась я, чувствую приязнь к этой молодой особе.
— В таком случае, я могу продать вам мясо. Меня Златой звать, — женщина улыбнулась, распахнула калитку и пригласила нас войти. — Проходите.
Я огляделась. Двор старосты был просторным. И справа, и слева находились загоны, откуда доносилось мычание, блеянье, хрюканье и кудахтанье. Одним словом — мясник. Ему необходимо разводить животных.
— Что бы вы хотели купить? Я имею в виду, какое мясо? — Злата повела нас вглубь двора.
Хорошо бы взять говядины. Однако я не уверена, что потяну после покупку всего остального. Я как никто другой знала, что мясо дорогое. Очень дорогое. Поэтому остановила свой выбор на двух килограммах курятины и двух килограммах свинины. Все это вышло на одиннадцать медных монет. Я честно расплатилась, отдала свертки с мясом мальчикам и направилась обратно к дому Марьи.
Еду до приюта мы доволокли с трудом. Причем я несла только мясо, муку и яйца, которые в последний момент вручала нам добрая старушка. Мальчики волокли мешки. Благо их было только два.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сашка, как старший, взял на себя мешок картошки. Он был больше. Егор тянул по пыльной дороге морковь. Я шла позади них и думала, что первый день в деревне прошел продуктивно. Этой еды нам должно было хватить на несколько дней. Если постараться, то и на неделю. Да, мясо придется готовить часто, иначе испортится. И хватит его, от силы, на дня четыре. Но у нас все еще была рыба, которую я сегодня вечером пожарю и сделаю небольшие бутерброды для детей. И сварю суп на мясе. Потом выловлю часть мяса и запеку вместе с картошкой. Да. Идеально.
От гастрономических мечтаний меня отвлекло наше прибытие и удивленные возгласы девочек. Ева забрала у меня яйца и мешочек с мукой. А я помогла мальчикам втащить в дом картошку и морковь. Удивительно, но входная дверь легко открылась.
Я успела еще подумать о том, как она могла встать на место, но меня отвлекли дети. Поэтому я лишь пожала плечами, и обрадовалось тому, что теперь даже в прохладные дни не будет сквозить хотя бы из прихожей.
После того, как продукты были разложены по своим местам, я решительно объявила, что нужно расчистить комнату для игровой. Пусть игрушек у меня пока и не было, но так я хотя буду знать, что с младшими все в порядке.
— Игровой? — Саша склонил голову на бок. — Что это?
— У вас есть классная комната, так?
— Да, — мальчик кивнул. — Мы там учились. Пока учитель не сбежал.
— Да. А сейчас я бы хотела, чтобы там сидели Соня и Варя, пока все заняты.
— Почему? — Ева тоже нахмурилась. — Они тебе мешают?
— Нет, — я покачал головой и села за стол на кухне.
Заметив это, Саша спохватился и достал из карманов три пирога, которые раздал девочкам. Те засияли, как золотые монетки. А я улыбнулась, видя их неподдельную радость.
— Я просто хочу, чтобы Соня и Варя не поранились, пока мы не можем им помочь.
— А мне нравится идея, — вмешался Егор, серьёзно посмотрев на Сашу. — Вспомни, как в Соньку камнями кидали! Или как Варя с крыльца упала.
— Ну ладно...
— Отлично. Тогда вперед, доедайте свои пироги и будем убирать учебную комнату!
Однако убирать пришлось не так уж и много.
Когда я вошла в классную комнату, то немного удивилась. Пол и стены были чистыми. На полу не было дыр. Но я была уверена, что около окна была одна. Я еще в нее чуть не свалилась, когда шла забирать Варю из ящика на полу. Что в этом доме вообще происходит?
— А тут как-то по-другому стало, — произнес Саша, входя вслед за мной.
Я нахмурилась еще сильнее. Не было пыли и грязи. Не было дыр в полу, и окно стояло целым. Это было замечательная комната. Лучшая для детской. Однако то, что тут все так поменялось, меня немного настораживало. Или даже сильно настораживало.
С другой стороны, возможно, мы просто все надумали? Ну не может так все измениться в одно мгновение. Не может.
— Так, давайте сначала подметем и протрем полы. А дальше видно будет, что делать.
За все время уборки, комната больше не изменилась. Она оставалась все такой же «нормальной». Поэтому я, скрепя сердцем, разрешила Егору и Саше притащить дверь. Одна такая ваялась на заднем воре у бани. Нет, поставить ее на место мы бы не смогли. Но отмыв и почистив, положили боком, прикрывая вход. Так ни Варя, ни Соня не смогли бы выйти. Но мы бы все равно наблюдали за ними сверху. К тому же, я попросила помощи у мальчиков, и мы перетащили одну кровать в эту комнату. Поставили около окна. Так малышки могли бы наблюдать за нами, когда мы очень заняты в огороде.
Когда комната была готова, уже перевалило за полдень. Я пригласила всех за стол, поставила суп в печь, достала вторую буханку хлеба и отломила всем по кусочку. Дети с нетерпением ждали, когда я разолью суп по тарелкам и не ели, пока я не села за стол.
— А учитель заставлял нас молиться перед обедом, — тихо сказал Егор, уплетая суп за обе щеки. — Говорил, что вся еда на столе появляется только благодаря Богу.
