Только когда они вышли на улицу, Томас обрел дар речи.
– Честно говоря, я даже не думал об этом, – сказал он, покачав головой. – Но обещаю, что школа… что так будет и впредь, если… когда… словом, ты знаешь, что я хочу сказать.
Фредерика искоса взглянула на него и едва заметно улыбнулась.
– Чрезвычайно обнадеживающее заявление – не могу не отметить. Но, как бы обстоятельства ни сложились, оставлять это занятие я не намерена. – Впервые со времени его сногсшибательного сообщения они коснулись вопроса помолвки. – Я, дорогой Томас, не забыла о том, что ты мне обещал!
– А я и не отказываюсь! Я, Фредди, к твоему сведению, не перестаю об этом думать, – проговорил он с расстановкой.
– Правда? – воскликнула Фредерика радостным голосом.
Наконец-то сообразил, что ничего нелепее этой помолвки нет и быть не может, подумала она.
– И пришел к выводу, что тебе просто необходимо отправиться со мной в Лондон в конце сентября, чтобы принять участие в осеннем светском сезоне. Считаю, вам нужно познакомиться с Сибруком. Кто знает, может быть, ты найдешь его интересным!
Фредерика уставилась на брата.
– Ах, вот оно что! Думаешь, он очарует меня, как и тебя? Нет уж, спасибо! На балах и раутах все галантны и милы, а семейная жизнь – это нечто иное. Так что встреча с ним в обществе ничего не даст, поскольку свое истинное лицо, надо полагать, он мастерски скрывает.
Томас тяжело вздохнул.
– Ладно, поступай как знаешь! Но я тебя предупреждаю, времени для поисков доказательств твоей глупейшей теории осталось не так уж и много, поскольку мы с Сибруком договорились о вашем бракосочетании на Рождество.
– Как на Рождество? На это Рождество?! Томас, ты сошел с ума… – Фредерика пришла в ужас. – До Рождества меньше четырех месяцев!
–Ну и что? Если он мерзавец, как ты считаешь, то и половины этого срока хватит на то, чтобы выяснить, так это или нет, – заметил Томас сердито. И почему сестре всегда удается заставить его чувствовать себя виноватым? – Если не возражаешь, – буркнул он, – покажи, где у нас водосточные канавы.
К великому облегчению Фредерики, когда через час она вернулась домой, ее ждало письмо от мисс Милликен. Прочитав его, она бросилась искать брата.
– Томас, у меня новости! – выпалила она с порога, ворвавшись в конюшню, где тот осматривал пару коренных. – Я только что получила письмо от мисс Милликен. Моя прежняя гувернантка… – напомнила она ему, увидев недоуменное выражение, появившееся на его лице, – просит навестить ее, и, знаешь, я хочу поехать. Она всегда оказывала на меня благотворное влияние, а сейчас, думаю, мне это просто необходимо. – Распахнув глаза, Фредерика устремила на брата бесхитростный взгляд, ей удалось даже принять страдальческий вид.
– А неплохая мысль, Фредди! – Томас сразу повеселел. – Если не ошибаюсь, она вполне здравомыслящая женщина, и общение с ней, думаю, пойдет тебе на пользу. Она ведь с отцом живет, где-то в пригороде Лондона, да?
– Да, – ответила коротко Фредерика, не собираясь уточнять адрес. – Завтра утром выеду, к вечеру доберусь – туда полдня пути.
– Я буду занят и не смогу тебя проводить. Напиши, если все-таки решишь в конце сентября поехать со мной в Лондон. Мне тогда нужно будет отдать необходимые распоряжения.
– Непременно черкну пару строк! – заверила брата Фредерика. Повернулась и ушла.
Впервые она покидала Мейпл-Хилл надолго. С одной стороны, это ее беспокоило, так как нужно было многое предусмотреть на время отсутствия, а с другой – она ощущала удовлетворение от сознания, что ее отъезд пойдет на пользу Томасу. Пусть узнает, каково вести хозяйство! Мурлыча под нос бодрую мелодию, Фредерика шагала к дому, думая о главном деле, которое предстояло завершить. Никогда и ни при каких обстоятельствах не следует информировать противника о намерениях, вспомнила Фредерика совет мисс Милликен.
На следующий день, около пяти вечера, прямо ко времени чаепития, экипаж, в котором катила Фредерика с раннего утра, остановился перед небольшим, но уютным коттеджем Милликенов. Она отдавала слуге указания, как поступить с багажом и с клетками, где сидели ее любимцы, мышки и павлин, – козочек пришлось оставить, так как в карете им места не нашлось, – когда на крыльце появилась ее надежная и преданная подруга. Фредерика бросилась к мисс Милликен с объятиями и поцелуями.
– Милли, ты нисколько не изменилась! Если бы ты знала, как я рада тебя видеть!
– А я тебя, дорогая Фредерика, – произнесла нараспев мисс Милликен низким мелодичным голосом, так хорошо знакомым девушке.
В свои сорок она сохранила тонкие аристократические черты лица и совершенно потрясающий внешний вид, хотя красавицей, в прямом понимании этого слова, назвать ее было нельзя.
– Проблема, о которой ты упомянула в письме, – продолжала мисс Милликен, – не идет у меня из головы. Предлагаю немедленно обсудить ее. Не возражаешь? – Она взяла Фредерику за руку, и через минуту подруги уже сидели в крошечной элегантной гостиной.
Как всегда, всего лишь присутствие Милли помогло Фредерике собраться с мыслями и сосредоточиться на главном. Так повелось издавна. Когда Фредерике было восемь лет, мисс Милликен, приступая к занятиям, непременно требовала полного внимания к предмету.
– Томас сотворил нечто ужасное, – начала Фредерика после того, как, опустившись в кресло, сделала три необходимых вдоха и выдоха. – Надеюсь, сообща мы найдем какой-нибудь выход из создавшегося положения.
Фредерика подробно рассказала все, что узнала от брата. Мисс Милликен слушала не перебивая, правда, пару раз кивнула головой. Когда Фредерика закончила, она подняла на нее проницательные карие глаза и спросила без обиняков:
– Скажи, ты хочешь выйти замуж или нет?
Фредерика моргнула раз, другой. Вопрос, похоже, ее огорошил.
– Нет, то есть замужество я не исключаю. Когда-нибудь, конечно, выйду замуж за джентльмена, с которым меня будут связывать общие интересы, возрастающая привязанность и, может быть, даже любовь. Хорошо, если бы он был покладистый, как папочка, тогда я помогала бы ему хозяйствовать – вести дом, поместье. Он бы стал хорошим отцом нашим детям… – Она задумалась. – Знаешь, я бы хотела иметь детей! Девчушки в моей деревенской школе так радуют меня, но, конечно, это разные вещи. – Погрустнев, она вздохнула.
– Очень хорошо! Однако, насколько мне известно, ты не сделала ни единой попытки хотя бы познакомиться с таким джентльменом. – Мисс Милликен не стала ходить вокруг да около. – Ты была против и, как я понимаю, не горишь желанием принять участие ни в одном из лондонских светских сезонов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
