Возможно, так оно и было бы, если бы Кэтрин не вышла замуж за Баррета МакКлэйна. К тому времени, когда Эмили повзрослела и могла потребовать причитающуюся ей часть отцовского наследства, всем уже владел Баррет МакКлэйн.
Эмили заметила, что он всегда старался обойти все вопросы, касающиеся ее денег, заверяя, что все, чего бы она ни попросила, будет ей предоставлено, и она не слишком беспокоилась, полностью доверяя ему. Ведь все в юго-западном Техасе знали, что за человек был Баррет МакКлэйн! Разве не он посещал церковь каждое воскресенье? Разве не он посвящал себя постоянным молитвам? Разве не он настаивал на том, чтобы его жена, сын и Эмили сопровождали его во время воскресных служб, читали Библию, были послушны Богу и чисты сердцем?
Эмили никогда даже и предположить бы не могла, что Баррет МакКлэйн настоит на том, чтобы Кэтрин переписала все на его имя в своем завещании. Но случилось именно так. Когда Кэтрин в возрасте тридцати семи лет умерла, ее одиннадцатилетний сын Пекос и двадцатисемилетняя сестра остались без гроша. Баррет МакКлэйн унаследовал все, и при оглашении завещания изобразил крайнее изумление. Заявив, что на то воля Божья, Баррет заверил Эмили, что Тьерра дель Соль всегда будет ее домом. И Эмили, никогда не бывшая независимой, не умея зарабатывать на жизнь и обожая своего племянника, словно это был ее родной сын, осталась жить под одной крышей со своим зятем.
С годами горечь о потерянном наследстве притупилась. Ее успокаивала мысль о том, что после смерти Баррета все останется ее обожаемому племяннику. Все перейдет к нему, только это имело теперь значение. Но намечающийся новый брак Баррета после стольких лет вдовства наполнил Эмили беспокойством. Ведь наследство Пекоса может оказаться теперь в опасности. Сидеть и слушать разглагольствования зятя о женитьбе на восемнадцатилетней девочке было невыносимо. Эмили почувствовала, как волоски на ее шее встали дыбом, когда она мысленно нарисовала себе картину гнева Пекоса, после того как он услышит о предстоящей свадьбе. И все же она сказала спокойно:
— Баррет, я понимаю, что ты только стараешься помочь твоему старому верному другу. Тем не менее, я думаю, что брак — это уж слишком. Восемнадцать лет! Она же еще ребенок, Баррет. Ты не можешь жениться на такой юной девочке.
Чувствуя жар под воротничком рубашки, Баррет затянулся сигарой и медленно выдыхал дым, как будто слова Эмили его ничуть не огорчили:
— Эмили, она конечно, молода, но Джереми сказал мне, что она очень способная; она вела хозяйство в его доме всю свою жизнь после того, как сбежала ее мать. А ведь она была тогда еще младенцем. Джереми сказал, что Анжи… ну, эта девушка… умеет прекрасно готовить, убираться в доме, и…
Эмили прервала его. Она быстрым отрывистым движением отодвинула блюдо с овсянкой в сторону и теснее придвинулась к столу.
— Готовить, убирать? — возмущенно воскликнула она. — У тебя полон дом слуг, Баррет. Вряд ли ты позвал ее сюда, чтобы она выполняла обязанности прислуги, разве не так?
— Ну, нет… просто…
— Баррет, почему бы тебе не пригласить этого ребенка сюда просто так и не оставить ее жить на ранчо вместе с нами? Тебе вовсе нет необходимости жениться на бедной…
— Я поражен, Эмили Йорк! — Он придал своему голосу такое же возмущение, как и у своего обвинителя. — Ты серьезно полагаешь, что молодая незамужняя девушка может жить здесь со мной без церковной церемонии? Представители духовенства придут в ужас, и они будут абсолютно правы.
— Это просто смешно, и ты знаешь это. Я-то ведь живу здесь; и она будет находиться под моим присмотром. Ничего нет плохого в том, что бедное дитя будет жить под твоим кровом. Никто и не помыслит ничего плохого…
Бронзовые щеки Баррета запылали, он, ломая сигару, бросил ее в недопитую чашку кофе и тоже придвинулся к столу.
— А как насчет Пекоса?
— А что насчет Пекоса? — спросила она, прищурившись.
— Он тоже время от времени живет здесь. Он может… Его может охватить соблазн… люди будут говорить Бог знает что!
Эмили положила локти на стол, скрестив тонкие пальцы под подбородком:
— Баррет, ты хорошо знаешь, что Пекос гораздо больше времени отсутствует, чем живет здесь. Кроме того, он не обратит на нее особого внимания, конечно, если девушка не слишком… красива. — Она замолчала и потерла подбородок тыльной стороной ладони. — А она… она хорошенькая?
Откинувшись от стола, он скрестил руки на груди и посмотрел на Эмили:
— Откуда я знаю, красивая она или нет. Я никогда не видел ее прежде, ты же знаешь.
— Гм… — пробормотала она, обдумывая его ответ. — Я подумала, что, может, ее отец описывал ее в своих письмах или… посылал тебе фотографию.
Почти теряя самообладание, он был уже готов соврать. Но все же не сделал этого.
— Вообще-то Джереми послал мне как-то довольно блеклую фотографию дочери. Она выглядит здоровой и довольно симпатичной.
Эмили медленно опустила руки на колени. Она догадывалась, почему Баррет не говорит ей, что девушка хороша собой. Страх наполнил ее сердце. Если девушка красива и выйдет замуж за Баррета, почему бы ей не склонить глупого влюбленного старика к тому, чтобы он оставил ей все богатство?
Как только Баррет взял себя в руки, Эмили снова попыталась разубедить его жениться, стараясь придать своему голосу задушевную интонацию:
— Баррет, я знаю, что ты по-настоящему добрый человек. Я знаю также, что ты хочешь сделать богоугодное дело. Но, пожалуйста, не думай, что ты должен жениться на этой девочке. Вполне достаточно того, чтобы взять ее в дом и заботиться о ней. Я помогу тебе в этом, обещаю. Люди Марфы знают, какой ты хороший человек, Баррет. Никто не заподозрит ничего плохого в том, что ты приютишь дочь старого друга после смерти ее отца. Разве ты этого не понимаешь? Никто не увидит ничего дурного в этом. Разве ты не можешь просто позволить ей приехать и пожить здесь вместе с нами в течение шести месяцев, перед тем как жениться на ней?
Баррет поднял горящие глаза на свояченицу. Он играл серебряной ложечкой, как будто его заинтересовала ее форма.
— Ты получала какие-нибудь известия от Пекоса в последнее время? — спросил он.
Застигнутая врасплох, она пробормотала:
— Нет, ничего за последние несколько недель. Ты же знаешь Пекоса, он просто появится здесь в один прекрасный день без всякого предупреждения.
— Вот именно. И до того как он свалится как снег на голову, я собираюсь жениться на Анжи Уэбстер. Я не хочу, чтобы Пекос…
— Кто это меня зовет? — донесся с противоположного конца двора смеющийся голос.
Эмили и Баррет обернулись одновременно. Высокий мужчина направлялся к ним. Его иссиня-черные волосы поблескивали под лучами палящего солнца, длинное сильное тело с кошачьей грацией двигалось по каменному полу, а серебряные шпоры позвякивали при каждом шаге. Белая полурасстегнутая рубашка наполовину обнажала загорелую грудь, на которой вились черные волоски. Ружейный ремень из гладкой черной кожи перепоясывал стройные бедра. Начищенная рукоятка ружья отражала солнечные лучи, на какой-то миг ослепив остолбеневшего Баррета МакКлэйна.
