— Просто интересно, что, во имя Трона, мы должны делать? — отозвался Дэнкс. — Здесь ничего нет, одни эти бесконечные, непроглядно тёмные хреновы руины…
— То есть, ты бы предпочел прорубаться через харизмитов в коридорах улья, да? — бросил рядовой Хискол.
— Там хотя бы не черно, как в моей…
— Хватит, — оборвал его Гаунт.
Комиссару не пришлось повышать голос, и бойцы не стали освещать его лицо фонарями, чтобы прочесть выражение на нем, а просто замолчали. Некоторые из старослужащих помнили времена, когда Ибрам был просто «Мальчиком», кадетом Октара, но никто из них не забывал, в кого вырос тот юноша. Гаунт стал комиссаром, он воплощал дисциплину.
Снова задрожала земля, и Ибрам услышал, как небольшой песчаный ручеек сбегает по изгибам стены. Приходилось признать, что рядовой Дэнкс в чем-то прав: действительно, что они здесь делают так долго?
Разумеется, Гаунт достаточно четко понимал параметры боевого задания, и, честно говоря, эта разведка выглядела благословенным отдыхом после интенсивных боевых действий в улье.
Однако же, судя по расчетам, которые комиссар проделал сегодняшним утром, накинув сверху для учета задержек, вызванных несовпадением карт с реальным положением дел в стоках…
…отряд должен был добраться в пункт назначения два часа назад.
Приказав бойцам ждать, Ибрам прошел вперед по темному туннелю, подсвечивая себе фонарем. Майор Читель, командующий операцией, стоял у следующего поворота и сверялся с чертежами подулья.
Заметив приближающееся пятно света, офицер поднял взгляд.
— Это вы, Гаунт?
— Да, сэр.
— Возможно, мы свернули не туда, Гаунт, — сообщил Читель. — У того перекрестка, где туннель раздвоился.
Повернувшись, майор взмахнул лучом в направлении, откуда пришел отряд — частью показывая, что имел в виду, частью освещая лицо комиссара.
Ибрам кивнул, он предполагал то же самое. Гален Читель принадлежал к «старой школе» и совершенно точно помнил времена, когда Гаунт был просто «Мальчиком». В отличие от простых бойцов, майор так и не отказался от представления о комиссаре как о слишком образованном, слишком избалованном юнце, который чересчур много времени провел за книгами и чересчур мало — в настоящем бою. Читель предпочитал так называемых «честных парней», и, похоже, терпеть не мог тех, от кого веяло принадлежностью к офицерскому классу или аристократии. Гирканский майор сам «протащил» себя по карьерной лестнице и обожал рассказывать об этом, иногда по нескольку раз за время одного ужина.
Больше того, на Гилатусе Децимус, после того, как Октар со смертного одра даровал Гаунту повышение, Читель оказался в числе офицеров, подавших официальный запрос о переводе комиссара из Восьмого Гирканского в другое подразделение. Они считали, что назначение Ибрама «пагубно скажется на дисциплине», поскольку «человек, бывший «сыном полка», не сможет завоевать авторитет среди солдат».
Генерал Кэрнавар быстро отклонил запрос. Ирония заключалась в том, что именно офицеры, подобные Галену Чителю, всё никак не могли заставить себя серьезно воспринимать Гаунта. Рядовые бойцы таких проблем не испытывали.
Ибрам, со своей стороны, понял, что лучше всего никогда не поправлять Чителя, разве что в самом крайнем случае. Ошибку офицера может аккуратно сгладить внимательный комиссар, а вот открытая перепалка между ними может разрушительно сказаться на дисциплине.
— Тогда вернемся, — предложил Гаунт, — тот перекресток недалеко. Или же, можно пройти дальше, до следующей развилки, и там повернуть на восток.
— Следующей развилки? — переспросил майор. В свете фонаря Ибрам видел, что Читель смотрит на него c чем-то вроде ухмылки. — Вы не достали карту — выучили её наизусть, не так ли?
— Я просмотрел весь маршрут сегодня утром, — ответил Гаунт. — А с картой не сверялся, потому что…
Ибрам умолк, не договорив «…потому что отряд вели вы, как старший офицер».
— Сейчас перепроверю, — сказал комиссар вместо этого. — Возможно, я ошибаюсь.
Гаунт потянулся к подсумку с инфопланшетом, висящему на разгрузке, но тут майор протянул ему свой. Жест выглядел нетерпеливым, словно Читель не хотел ждать, пока Ибрам достанет устройство и пробудит его. На самом же деле, это было небольшой уступкой со стороны майора, намеком на то, что он допускает возможность собственной ошибки. Гален тоже хотел сохранить мир.
— Точно, видите, сэр? — сверившись с экраном, показал Гаунт. — Следующий перекресток, похоже, позволит нам добраться до сточного туннеля, вот здесь. Оттуда прямая дорога до святилища.
— Если оно там есть, — заметил майор.
«А иначе нам здесь нечего делать», подумал Ибрам, но вслух ничего не сказал и просто кивнул.
— Поднялись! Выдвигаемся! — крикнул Читель во тьму, созывая отряд.
II
Крестовый поход наконец-то начался.
Крестовый поход.
Большие шишки толковали о нем несколько лет, и до сих пор сходились на том, что регион, известный как Миры Саббат, уже не спасти. Эта обширная и значимая территория на внешнем краю сегментума Пацификус, некогда принадлежавшая Империуму, за два столетия кровопролитных войн оказалась захвачена хищническими армиями Сангвинарных Миров. Некоторые планеты перешли на сторону Вечного Архиврага, другие, как Формал-прим, сопротивлялись варварским ордам неприятелей, сражаясь за право остаться под крылом Империума. Миры Саббат заслуживали защиты Трона, их сенешали и губернаторы молили о помощи — но освобождение региона было монументальной задачей. Немногие думали, что верховное командование санкционирует гигантские расходы, необходимые для проведения кампании такого уровня.
Пока не появился Слайдо.
Лорд-милитант Слайдо, в списке успехов которого значились победы в Кхуланских войнах, оказался убедительным персонажем. Вскоре он был объявлен магистром войны и получил позволение возглавить крестовый поход Миров Саббат.
Началась мобилизация имперских сил, крупнейшая в сегментуме за последние три столетия. Департаменто Тактикае Империалис рассчитал, что на успешное проведение кампании уйдет целый век.
Гаунт не собирался заглядывать так далеко. Битвы за возвращение древних, осыпающихся ульев Формал-прим оказались одними из самых жестоких и интенсивных в его жизни, а ведь за время, проведенное в гирканском полку, Ибрам повидал немало кровопролитных боев. Прошло восемь лет с тех пор, как он присоединился к Имперской Гвардии в качестве кадета Комиссариата, но ни одно из прежних сражений не могло сравниться с нынешними.
Улей Сангрел, крупнейший населенный пункт планеты, был превращен в оплот вражеского «магистра», или военачальника, чудовища по имени Шебол Краснорукий. Последователи его культа, харизмиты, удерживали позиции с фанатичной и довольно-таки пугающей яростью. На прошлой неделе Гаунт видел, как за один час погибло больше людей, чем ему представлялось возможным.
Так что эта разведывательная «миссия с фонариками» в запутанные, непроглядно черные подземные туннели, за семьдесят километров от административной границы улья Сангрел, могла считаться приятным времяпрепровождением. Ради неё с фронта на несколько дней сняли отделение Гвардии. Её проведение разрешил лично магистр войны. Возможно, обстановка была довольно унылой — нервирующая тьма, постоянное хлюпанье тягучих подземных вод, запах гнили и плесени, всяческие паразиты, опасные участки туннелей — но гирканцы оказались вдали от боев, и на них не набрасывались каждые несколько минут воющие орды харизмитов с копьями в руках.
Земля содрогнулась, и посыпался песок. Заметив, что солдаты вновь беспокойно водят туда-сюда лучами фонарей, Гаунт понял, что и у него на спине выступил холодный пот. Улей остался вдалеке, и, если они ощущали сотрясения от артударов даже здесь, то какой же ад сейчас бушует на главном направлении?
Наступление на Сангрел было частью операции «Красный змий», первого хода магистра войны. Названная в честь знаменитого хищного пресмыкающегося, она планировалась как серия молниеносных ударов по нескольким целям, четырем важным мирам на вытянутом краю скопления Саббат: Формал-прим, Долгий Халент, Онскард и Индрид. Слайдо решил лично возглавить наступление на Формал-прим, ключевую планету в своем замысле.
Если «Красный змий» не увенчается успехом, то крестовый поход, по сути, провалится, не успев начаться. Верховные лорды Терры, возможно, отзовут Слайдо. Произойдет пересмотр стратегии, и Миры Саббат, быть может, оставят гнить ещё на тысячу лет. Или десять тысяч.
Гаунт пытался не думать об этом. Он, амбициозный молодой человек, достиг нынешнего положения в гирканском полку исключительно тяжким трудом и настойчивостью, а потому приветствовал возможность новой крупной кампании. Ведь амбициозные молодые люди, в таком случае, получат возможность выдвинуться и сделать себе имя.
