— Стыдимся! — отчаянно запищали по всему залу детские голоса.
— Стыдитесь! Правильно! — продолжал Инструктор. — Что такое дети? Это не взрослые. Взрослые — это настоящие, полностью готовые люди. Значит, дети ещё полулюди, неготовые взрослые. Полуфабрикаты человека. Ясно?
Что же такое детство в наш автоматизированный век? Это своего рода болезнь, от которой надо как можно скорей вылечиться. И мы здесь вас вылечим. Сюда вы пришли детьми. Отсюда уйдёте взрослыми, готовыми, вылеченными. Но сейчас ещё многие из вас заражены постыдными вирусами детства.
Вы все замечены в том, что посещали устарелое, ненаучное зрелище под названием «цирк». Бессмысленно смотрели там живых, неусовершенствованных, нелепых животных и не менее живых клоунов, теперь ради вашего блага полностью запрещённых.
Эти клоуны официально признаны вредными. Как теперь обнаружено, они были носителями и распространителями отвратительной и опасной болезни, носившей эпидемический характер. Приступы этой болезни начинались с нарушения ритмичности дыхания, переходящего в короткие, прерывистые вскрики, сопровождаемые непроизвольным растягиванием рта до ушей, что является постыдным и недопустимым для гражданина автоматизированного города. Эта болезнь, с которой мы ведём борьбу, уже в старину была известна врачам и называлась «смех».
Что есть идеал человека? Автомат! Вы видели, чтоб автомат, выполняющий полезную работу ста человек, хоть раз засмеялся, хихикнул или даже улыбнулся? Никогда! Можем мы приблизиться к автоматическому идеалу? Можем. А кто не захочет приблизиться, того мы сумеем приблизить. А кого не приблизим, того очучелим.
Итак, запомните. Смех, а тем более хохот запрещены, ликвидированы, уничтожены, изъяты и осуждены раз навсегда. Все носители или распространители этой заразы будут беспощадно очучеливаться. Пункт первый закончен. Включайтесь на запоминание второго. Вы уже знаете, что в нашем городе отныне запрещены так называемые сказки. Знаете?
— Знаем! — с дружным отчаянием, испуганно запищали детские голоса со всех концов зала.
— Наши учёные по указанию Генерал-Кибернатора установили, что быстрому извлечению от болезненного состояния, носящего название «детство», прежде всего мешают сказки. Что такое сказки? Лживые, невероятные истории, основанные на непроверенных или злостно искажённых фактах, — вот что они такое! Чтобы ускоренным темпом стать полноценными взрослыми, вы должны научиться видеть всё в правильном свете. И мы вас научим, а кто не захочет видеть в правильном свете, что с ним будет, вернее — что из него будет? Ну?
— Чучело! — вытаращив глаза от страха, запищали дети.
— Правильно! Но я знаю, что вы все хотите как можно скорее стать взрослыми, полезными гражданами. Со старыми сказками всё покончено. Всё, что было напечатано в книжках, будет сожжено. А те сказки, которые ещё застряли у вас в головах, мы хотя бы научим вас правильно понимать. Из сказок даже можно почерпнуть кое-что полезное, если научиться их верно понимать. Выбросить из головы всех слюнявых сироток, приветливых старушек, добреньких дурачков, хитрых мальчиков с пальчик — вся эта чушь выдумана теми, кто хочет подорвать здоровые основы нашего управления! Выбросили? Так!
В старых сказках всё вывернуто наизнанку; чёрное выбелено, белое очернено. Какая фигура возвышается над всеми глупыми маленькими героями сказок? Конечно, это величественная фигура Бабы-Яги! Вот кто достоин подражания и нашего уважения. В отдалённые времена, когда техника находилась ещё в зачаточном состоянии, эта волевая, энергичная владелица крупных лесных массивов уже боролась со своими врагами, передвигаясь по воздуху в так называемой ступе, управляемой помелом, этим прообразом реактивного двигателя. Лживые сказки пытались вас уверить, что эта сильная, а следовательно, и вполне законная повелительница была побеждена какой-то крестьянской девчонкой! Каждый разумный человек понимает, что на самом деле оснащённая передовой техникой Баба-Яга несомненно должна была выйти победительницей.
Ещё яснее вредный смысл выступает в сказке, пытающейся опорочить другого положительного героя — Змея Горыныча. Эта замечательная личность, помимо своих высоких лётных качеств, достойна уважения тем, что одна из первых применила огнемётные приспособления. Во имя чего уважаемый Горыныч пускал в ход свои огнемёты и слезоточивый дым? Чтоб усмирить жителей города, пытавшихся уклониться от уплаты установленного законного налога! Форма налога не имеет значения. Ему нравилось кушать жителей? Его законное право, поскольку полное военное превосходство было на его стороне.
На этих примерах вы убедились, что в сказках всё переврано. Вся эта болтовня о маленьких человечках, якобы победивших сильных законных управителей, — сплетни бунтовщиков, и только. Понятно?
И тут из зала, переполненного детьми, раздался дрожащий голосок:
— А прекрасная добрая принцесса?
— Какая ещё принцесса? — хмурясь, спросил Инструктор и, направив яркий луч прожектора, осветил маленькую испуганную девочку, которая, трясясь от страха, привстала с места, чтоб вступиться за свою любимую сказку.
— Она была краше всех на свете… Белоснежка… Луч погас, и Инструктор подбавил громкости в репродукторы.
— Белоснежка? Смысл истории ясен: энергичный принц, опередив конкурентов, удачно вступает в брак с принцессой, обеспечив себе пятьдесят процентов царства, хотя человек всегда должен стремиться к тому, чтобы овладеть контрольным пакетом акций любого предприятия, хотя бы на пятьдесят один процент. Но всё-таки сделка была неплохая. А вот вся болтовня о красоте, доброте — это чушь. Принцесса владела замками, землями, войсками и подвалами с золотом, и поэтому всем она казалась самой красивой на свете. А посадите такую принцессу в автобус, оденьте в обыкновенное платье, и вы не узнаете её среди ста пассажиров автобуса. Может быть, даже кондукторша покажется вам красивее. А принцы, как мы видим, женятся не на кондукторшах, а на принцессах с их пакетами королевских акций. Поняли? Пункт второй закончен, включайтесь на запоминание третьего. Что это такое?
Инструктор поднёс к проектору, брезгливо держа двумя пальцами, какую-то маленькую фигурку. На выпуклом экране тотчас возникло изображение бодрого длинноносого человечка.
— Буратино! — закричали дети.
— Полено! — гаркнул Инструктор через все усилители, так что дети съёжились, втянув голову в плечи. — Полено, чурбан, обрубок! — Инструктор уложил Буратино на станок, включил круглую пилку.
Зажужжал мотор, и в одно мгновение Буратино был распилен очень аккуратно вдоль, так что все увидели две ровные совершенно одинаковые деревянные половинки.
— Ну, все убедились?
Двумя пальцами Инструктор поднял и показал всем другого забавного человечка. Уныло сгорбившись, он слегка болтал в воздухе длинными руками и виновато улыбался исподлобья. В руке Инструктора у него был жалкий вид. Он был похож на провинившегося щенка, которого держат за шиворот над первой в его жизни лужицей.
— А это что?
Дети молчали, с сочувствием и страхом глядя на отчаянного смельчака, в своё время одолевшего медведя, чёрта и полицейского, а теперь попавшегося в лапы Инструктора. Несколько голосов неуверенно пискнули:
— Петрушка!
Снова зажужжала пила, опилки брызнули маленьким фонтанчиком.
— Ну, что это?
— Опилки! Тряпка!.. Полено!.. Обрубок! — бодро закричали несколько особенно сообразительных ребят, подскакивая на месте, чтоб их заметил Инструктор.
— Поняли? Запомнили? А если это обрубок, опилки и тряпка, может ли нормальный, разумный человек называть обрубок или тряпку Петром, Альбертом, Джеймсом или Анатолем? Ну?
И весь зал вразброд, испуганно и уныло, поспешно загудел:
— Не-ет, не может… Лекция продолжалась.
Глава 5. КОНЕЦ ЦИРКА
лавный силач расстелил большой ковёр, сложил на него все свои чугунные гири, сверху навалил комод, семь чемоданов, кровать и медные кастрюльки, в которых ему кипятили сосиски, все свои нарядные костюмы для выступления на арене (шесть пар трусиков всех цветов), связал уголки ковра узлом и взвалил его себе на спину. Пятеро его ребятишек вскарабкались наверх, и силач, громко вздыхая и хлюпая носом, сгорбившись от горя, вышел из дверей цирка и поплёлся под дождём искать себе какого-нибудь прибежища и работы потяжелей, потому что никакой лёгкой работы он не умел делать.
Маленькие танцовщицы разбежались, как мышата, в разные стороны со своими маленькими чемоданчиками, пугливо Прижимаясь к стенам. А учёные мыши, которых клоун Коко выпустил на волю, неохотно покинули свои уютные клеточки и, робко вздрагивая и тревожно нюхая холодный уличный воздух, пробрались на задний двор — проситься к своим родичам принять их обратно в неучёное мышиное племя.
