по центру их загораются печати – два солнца в треугольниках. И как мой огонь окружает кольцом рыжее пламя, такое жаркое, что на висках мгновенно выступает испарина.
Он обходил меня по дуге, не сводя глаз. В их обсидиановой глубине и в полированных пластинах доспеха отражалась пляска двух огней – зелено-голубого и рыжего. Картина была поистине чарующей, любоваться бы вечно. Меня всегда будоражил вкус магического поединка, когда сталкивались силы, неподвластные простым смертным.
Кажется, южный гад мое мнение разделял. К поясу был приторочен меч, но он им не пользовался. Самоуверенный болван, как и большинство сильных мужчин.
Тонкие ледяные змейки поползли по земле, устремляясь к нему и неся смерть.
– Я ведь могу испепелить тебя, – сообщил враг, стряхивая с сапог мою магию, и она осыпалась, обиженно мерцая.
Ладно…
– А я – превратить в снеговика. Посмотрим, кто кого?
Конечно, с последним я немного слукавила. Снеговиков из врагов любил лепить Улвис, а северный огонь остужал кровь и останавливал сердце. Смерть была мгновенной.
– К тому же, если сожжешь меня, то не сможешь провести обряд. Или что ты там хотел сотворить с моим бездыханным телом?
Южанин думал о том же. Дышал тяжело, ноздри трепетали, а кулаки сжимались. Вязь защитных символов на нагруднике тревожно вспыхивала.
– Ну попробуй, возьми меня!
Не знаю, откуда взялось желание подразнить его. Наверное, просто хотелось увидеть страх или ярость на его лице.
Пока что мы оценивали силы друг друга. Его пламя боролось с моим, шипели искры. Застывшая лава трескалась и летела мелкими осколками, а припорошенный снегом мох чернел и съеживался. Пылало небо, пылала земля, а в центре буйства стихий – мы с врагом.
Я схлопнула ладони, а после резко распахнула руки – тонкая паутина, сотканная из северного сияния, взмыла вверх, чтобы поймать, запутать его. Дух захватило, а сердце ушло в пятки.
Вот сейчас, сейчас…
Его зацепил лишь самый край, голубое щупальце оплело шею. Он оказался рядом, не успела я моргнуть. Чужая ладонь впечаталась в грудь, опаляя нестерпимым жаром. Я чувствовала, как в меня вливается чужеродная губительная для моего холода магия, как кровь вскипает в венах. Другой рукой враг обхватил меня за талию, не давая уйти, удерживая в стальных объятьях и продолжая выжигать меня дотла.
Больно! Ох, Матушка Метель и Отец Холод, помогите!
Моя сеть душила его, тянула силы, замораживала. Я знала, что он сейчас испытывает такую же боль, как и я. Столкнулись две противоположности, а что из этого выйдет – ведомо лишь богам.
Правой рукой я попыталась оторваться от себя его пальцы, левой уперлась в нагрудник – как раз против сердца. Встретилась на миг с его взглядом – упрямым, пылающим.
– Я тоже упряма, не думай…
Внезапно фонтан искр взметнулся в воздух, и огни погасли, погрузив нас во тьму. Даже небо заволокло тучами, будто в дело вмешались совершенно иные силы. Ослабла хватка врага – я упала на колени, потому что ноги перестали держать. А магические жилы, наполнения которых я так ждала, оказались выжжены самым варварским способом. Он ударил прямо в центр переплетения!
Вряд ли на этом свете есть кто-то более невезучий и самонадеянный, чем я.
Отчаянье накрыло с головой – недооценила, не справилась, дочь севера победил какой-то южанин! Да не просто победил, а повредил магические каналы так, что я еще долго не смогу использовать силу.
Проклятое пламя! Проклятый черноглазый демон!
У ног валялся позабытый кинжал, его я и схватила.
Рывок на пределе сил, замах, неуловимое движение мужчины и мой вскрик…
В пылу борьбы я не успела понять, как это произошло – ладонь обожгло болью, будто я зажала в руке раскаленный прут. Звякнула о камни сталь. Южанин ругнулся сквозь зубы, встряхивая запястье, с которого падали рубиновые капли…
Пытаясь отобрать друг у друга нож, мы оба порезались. Кровь наша смешалась и закапала на камни древнего святилища, и в этот момент начало происходить нечто странное. Руны на камнях вспыхнули все разом, очертания их повисли в морозном воздухе, замкнув круг.
– Что происходит? – он напрягся, как зверь перед прыжком.
Взгляд блуждал от одного знака к другому в полном непонимании. Значит, это сделал не он. Тогда кто? Неужели Галаферр пробудился ото сна? Мы его разгневали?
О, это будет очень и очень плохо.
– Не знаю! – Меня накрыла новая волна злости, но от расправы над врагом отвлекали попытки понять, что тут творится, а еще нестерпимая боль в ране. Она нарастала с каждым мигом, сводя с ума.
– Это же место силы, древнее святилище. Камни чувствуют кровь!
Руку дергало от боли. Кое-как я разогнула пальцы: длинный глубокий порез тянулся через всю ладонь. И в тот момент, когда я уже собиралась извергнуть проклятье, края его засветились тем же бледно-голубым светом, что и руны. Это было так странно и неожиданно, что я замерла с открытым ртом, хлопая ресницами. А потом, прямо на моих глазах, рана начала затягиваться! Такого я не видела, даже когда меня лечили магически одаренные целители.
Прошло несколько длинных-предлинных мгновений, в течение которых я даже не дышала. Когда на месте пореза остался едва заметный тонкий шрам, запястье охватил дикий зуд, словно меня укусило ядовитое насекомое.
– Что это еще такое?! – раздался голос южанина за спиной.
– Где? – бросила раздраженно.
Со всей этой канителью я умудрилась даже про врага забыть, а ведь у него сейчас был хороший шанс меня уничтожить.
– На руке! – он поднес запястье ближе к глазам. – Какой-то знак! Нет, татуировка!
– Татуировка? – подозрительно переспросила, делая шаг к нему.
Удивительно, он тоже не пытался на меня броситься, сейчас важным казалось совсем другое. Например, выяснить, что все это значит. Надо же, магический знак… Чутье подсказывало, даже кричало – хорошего не жди.
– Появилась только что.
Южанин засветил на кончиках пальцев магический огонек, чтобы было лучше видно. Я наклонилась, вглядываясь: по коже вился тонкий браслет-татуировка белого цвета в духе традиционного шерельского орнамента. Если присмотреться внимательней, можно было узнать схематические изображения волка, лисицы и… полумесяца?
Сердце пропустила удар, а потом ухнуло вниз.
Внезапно он схватил меня за кисть:
– У тебя такая же!
Предчувствуя неладное, я вгляделась в собственное запястье. Даже руку поднесла ближе к руке южанина, чтобы сравнить.
– Надо же, и правда, – произнесла непослушными губами.
На миг мы застыли, ошарашенно глядя друг на друга. Налетел ветер, пробирая до костей и швыряя ко мне полу чужого плаща, будто бы пытаясь укутать. А потом меня осенило.
Прозрение было ярким, как вспышка молнии! Матушка Метель, это же…
