иногда передвигались. Достаточно давно, как мне кажется.
На плече завозился груз, про который я забыл, порываясь куда-то пойти. Я не стал ему мешать и опустил на землю. Оглядываясь на меня, он засеменил куда-то вправо.
— Не иначе, что-то чует, — подумал и двинулся вслед, за ним. За поворотом сквозь кроны просвечивало строение из камня, по крайней мере, в несколько этажей.
— …ть, в душу……….. чтоб тебя обгадили слоны и возненавидел шизанутый дровосек……., - комментарии, бодро звучали в голове, сильно помогая, протиснуть моё не очень приспособленное тело, сквозь необычайно плотное переплетение кустов, в которое внезапно уперлась дорога.
А вот это рояль (в кустах)! Пардон, за кустами.
Интересно, как можно вырастить английскую изгородь поперек дороги. За изгородью дорога продолжалась, и упиралась в башню. Пизанскую, на мой взгляд, потому что кривую. Высоченная клонящаяся в сторону башня, с довольно узкими окнами, больше похожими на расширенные бойницы.
Моментально переместившись от кустов к башне, я огляделся. Сооружение довольно капитальное, из крупных булыжников, скрепленных между собой, чем-то вроде раствора, рядом с ней было пристроено сооружение, походившее на конюшню (хибара с большими дверями). Чуть дальше располагался недавно сгоревший сарай.
— Вообще-то, местечко довольно странное, — подумал я, плотно прижимаясь к стене. Как-то подозрительно тихо.
Пришел день «Х», наступило время «Ч» и пришла полная «Ж»… Ну это пока рано, я живой пока. На поляне и в башне стояла мертвая тишина, в которой я чувственно пытался покопаться.
— …………..! — шепотом прокомментировал я. Потому что рядом, кто-то умирал.
НЕНАВИЖУ!! Почему я чувствую себя последней сукой, когда кто-то умирает. Даже если я не виноват! Потому что, когда виноват в этом я…виноватым, я себя как раз не чувствую.
Не знаю, как описать это чувство, но рядом стояла смерть. Чужая. Для себя я, опасности пока не ощущал.
Мягко переместившись в сторону строения, я заглянул за угол. Нос не обманул, пахло мерзко, причем запах не идентифицировался. Передо мной была яма, закрытая решеткой, судя по виду бронзовой, а может, и нет. Странного цвета метал. Около ямы суетился дракончик, и жалобно скрипел или скулил. Заглянув в неё, я понял его суету. В ней лежала, дракона, наверное, его мать. Она была метров трех-четырех в длину, с кожистыми крыльями, бессильно лежащими на камнях, с изящной рогатой головой и длинным хвостом.
Скелет, обтянутый кожей, из последних сил пытался подняться, но сил видимо, совсем не осталось. Голова её, упала на каменный пол, глаза закрылись…, и тут, я услышал голос в своей голове.
— Здравствуй человек, — эмоций в нём было… много. Печаль, жалость, сожаление, надежда…
— Не бойся, я не смогу причинить тебе вреда. Послушай, у меня мало времени, у тебя мой сын. Я умираю, прошу тебя, отправь его домой. У колдуна есть портал, отправь его…, благодарность моя будет велика. Меня захватил, этот глупый человечишка, обманом. Ему требовался, красный камень знания — Ар. Но у него, ни чего не вышло. Я вижу, ты не такой…и даже не отсюда… Я просила у богов помощи, и они прислали тебя. Ничего не говори…, осталось мало времени. Тебе будет тяжело, вижу…, но я попытаюсь тебе помочь. Наш предок завещал, не давать знания, не подготовленным…, но у меня нет выбора, иначе ты не сможешь… ты слаб. Когда я умру, разрежь мешок на моей шее, возьми камень и сожми его изо всех сил…, и молись своим богам…, - из глаза драконы скатилась слезинка.
— В башне, этого недоучки, попытавшегося через смерть, добыть знания… ты найдешь немногое… Я помогла ему. Дала знания…, он завершил опыт. Правда результат, который он получил, уже никогда не сможет его порадовать! — я почувствовал, её гордость.
— Поэтому я умираю, сил уже не осталось. Я успела спасти сына. Ему две недели… и он еще не скоро сможет летать. Найди кольцо с красным камнем, и просто вставь его, в пасть дракона, на арке. Портал выходит в горах. Сына найдут сразу, встретят, не беспокойся. Нас ведь, осталось слишком мало. Меня смогли обманом захватить в плен. Ты, сможешь помочь…. Увидишь кого-то из нашего народа, скажи, Воя не сдалась, просто кончились силы.
— У колдуна, был хозяин — Морн. Я не смогла его остановить. Если сможешь…. убей, отомсти за меня… — сумашедшая надежда на справедливость на секунду мелькнула в её душе, обрушилась на меня, сменившись горьким чувством бессилия. Полыхнувший на секунду, костер ненависти, осыпался пеплом несбыточных надежд…
— Опасайся, он узнает о камне. Если его не остановить, будет очень большая кровь. А камень не плата, камень подарок. Знания, не должны бесцельно пропасть.
_ А теперь иди……я попрощаюсь с сыном…, его зовут Дром…
Я потерянно, отошел в сторону.
— Вот значит, почему я проснулся здесь? Чужие боги, позвали меня в этот мир? Спасибо вам, за последний шанс!!!
— Значит, не суждено мне сдохнуть в постели от старости, в бессильной злобе проклиная предавшее тело. Я не буду медленно догнивать, на подачку — пенсию. Что ж, постараюсь прожить это остаток — по совести.
— Богами, дарована мне высшая милость — умереть как воину, с оружием в руках.
Дром стоял у решетки и тянул голову к матери, они прощались. Я был здесь лишним и хотел уйти, но вдруг дракончик жалобно взвыл. Воя умерла….
— Хорошая смерть! Хотя, бывает ли смерть хорошей?
— Бывает! У воина! Выполнившего свой долг до конца, не сдавшегося и не предавшего! Мать, заплатила своей жизнью, за жизнь сына. Теперь моя очередь, мой долг, доделать то, что она не успела, — я вернулся, встал на колено, перед ямой, мысленно прощаясь и прося прощения за то, что не успел помочь.
Зверь, сидящий во мне, вздыбил шерсть на загривке и злобно оскалился, предчувствуя будущую кровь.
— Ну, что солдат? Ты снова на войне, от которой столько пытался убежать, меняя личины, придумывая маски, играя и притворяясь разными людьми. Кем, ты только не был? Какой маски, не примерял?
Только вот, в иные моменты, осыпается эта шелуха и снова боец, на тебе, долг. Который нельзя отменить, самый страшный — перед мертвыми, перед самим собой. Казалось бы, какое мне дело до чужой беды? Но только, если так рассуждать…, чем я, буду отличаться от них? Пусть убивают чужих матерей, стариков, детей, оправдываясь тем, что выполняли приказ. Мол, сами мы, не виноватые.
— Убивать надо всех! И исполнителей, и особенно руководителей отдавших приказ, всех этих, сидящих в высоких креслах и сыто поглядывающих на людишек, суетящихся под ногами. Только, когда до каждого из них дойдет, что смерть неотвратимо, придет и
