– Меня Аргилай зовут, – представился юноша. – Можно просто Лаи. Ударение на «а».
– Трицитиана. – бросила через плечо женщина.
– Три-ци-ти-а-на, – старательно по слогам повторил юноша. – Ого, язык сломаешь. А можно просто «Три»?
– Нельзя. – огрызнулась Трица и бесшумно спрыгнула вниз на землю.
Лаи ойкнул от неожиданности, и тоже хотел было прыгнуть из окна за женщиной.
– Куда? – шикнула та.
– Мне с Вами безопаснее. Возьмите меня с собой. – взмолился Аргилай.
– А мне с тобой нет. – отрезала Трицитиана. – Сиди тут или домой вали. – вынесла приговор она и с грацией змеи, бесшумно растворилась в ночи.
– Домой… – вздохнул юноша. – А где он – мой дом?
Выбор не блистал разнообразием. Либо отправляться в дальнейший путь, в полной темноте – без луны и звезд. Не имея никакой цели и не понимая направления. Либо остаться тут, на чердаке, и дождаться утра. Лаи выглянул из чердачного окна и моментально принял решение: лечь спать. Свернувшись калачиком и прижав руками колени к груди, чтобы сохранить остатки тепла, юноша уснул тревожным сном без сновидений.
Трицитиана серьезно облажалась и ругала себя последними словами. Это же надо – сунуться к старосте без оружия, прекрасно зная, что тот вожак разбойников. А это все Копыто, все он. До конца не хотел верить фактам. Отговаривал, убеждал: «Оставь копье, Огненная Фея. И нож не бери, мы же только поговорить.»
«Ну-ну, вот и поговорили» – выругалась про себя Трица. – «Кузнец Чубар теперь, поди, уж с предками беседы ведет. Все, хватит разговоров. Наболтались уже. Надо только до фермы Копыто добраться, оружие забрать и пускай этот мягкотелый табунщик своих мужиков поднимает. Борова валить пора, со всеми его головорезами».
– Внимание, слева! – прервал громкий мужской голос, размышления Трицы, и та моментально припала к земле.
«Опять облажалась» – обругала себя женщина.
Впереди, на дороге стояла большая черная карета. На козлах сидел человек в кольчуге и черной накидке без герба. В руках воин держал взведенный арбалет. Трое таких же бойцов, негромко позвякивая доспехами, направились в сторону, где залегла Трица. Та напряглась, готовясь ринуться прочь.
– Может зверь? – неуверенно спросил один из мужчин, старательно всматриваясь в ночь. – Не слыхать ничего.
Другой вскинул арбалет и выстрелил. Стрела прошла в паре локтей над головой Трицы. Та не шелохнулась.
– Ну че там? – прикрикнул боец, сидящий на козлах.
– Никого. – доложил стрелок, взводя разряженный арбалет.
– Повнимательнее. – наказал возница.
Полированная деревянная дверь кареты открылась. Из нее вылез Боров собственной персоной.
– Еще раз приношу свои самые глубочайшие извинения, господин Локкириан. – распинался староста, мелко кланяясь кому-то оставшемуся внутри кареты. – Примите мои самые искренние уверения, что я никогда бы не осмелился нарушить нашу с Вами договоренность. Рыжей бестии, точно кто-то заплатил за этого парня. Видите, как она меня приложила. – посетовал Боров, указывая на свою разбитую голову.
Трица нахмурилась и привстала на локтях, пытаясь рассмотреть пассажира кареты. Хотя и так была почти уверена, что знает его.
Черная дверь захлопнулась. Бойцы в черных накидках вскочили в седла своих скакунов. Возница причмокнул губами и щелкнул хлыстом. Карета покатилась по дороге, сопровождаемая вооруженным отрядом конных арбалетчиков.
Боров вытер пот со лба:
– Обошлось. – облегченно выдохнул он.
– А шо ты ему про рыжую набрехал? – спросил Хрип, потирая опухший и посиневший подбородок. – Она ж за кониками приходила, не за хлопцем.
– Вот тебя спросить забыл. – проворчал староста. – Бабу с дитем скрали?
– Ну. – утвердительно кивнул разбойник.
– На хутор тащите. А то, как бы ни вышло чего. – толстяк подозрительно огляделся по сторонам. – Как рассветет – табун погоним. Нечего ему на хуторе светиться.
Трица поднялась на ноги и быстро пустилась в обратный путь.
Кто-то требовательно потряс Аргилая за плечо. Тот проснулся и с испугу попытался ударить разбудившего его. Трицитиана легко увернулась от летящего кулака.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Хорошая реакция. – похвалила она, а потом спросила: – Боров от тебя чего хотел?
– Кто? – спросонья не понял Лаи.
– Староста, кто, – подсказала женщина. – Жиробас тот.
– А, этот. – осознал юноша и вытянул вперед руку с раскрытой ладонью. – Вот, – кивнул он, показывая поблескивающий маленький прозрачный камушек, искусно ограненный в виде капли воды. – Его хотел.
– Красивый, – кивнула Трица после секундной заминки. – Не потеряй.
Аргилай сжал украшение в кулаке и прижал к обнаженной груди.
– Ты вроде со мной просился? – напомнила женщина.
– Да! – обрадовался юноша. – Можно?
– Пошли. – кивнула рыжая, и ловко спустилась из чердачного окна вниз.
Лаи повторил маневр, но у него вышло не так ловко. Белые, перепачканные грязью штаны, зацепились за сучек, и чуть было не остались на раме окна.
– А куда мы? – рискнул спросить юноша, возвращая единственный предмет своей одежды на его законное место.
– Тише! – шикнула женщина. – А то передумаю.
Аргилай разумно примолк. Он решил довериться новоявленной союзнице и не задавать лишних вопросов.
Коневод, которого Трица за глаза называла «мягкотелым табунщиком» жил в новом бревенчатом доме, недалеко от деревни Большое Дно. Копыто они обнаружили возле конюшни. Тот взволнованно ходил вдоль ограждения левады и отдавал распоряжения мужикам, столпившимся вокруг. Заметив Трицу, он бросился к ней.
– Готов атаковать хутор Борова? – сходу спросила женщина.
– Нельзя атаковать! – испугался Копыто. – Они Золотушку мою похитили и доченьку – Ряпушку!
– А вот надо было слушать, когда я тебе говорила. – пожурила Трица. – Знаю, что похитили.
– Убьют их. – испуганно пробормотал коневод, хватаясь за голову. – Придется табун Борову отдать.
– Не убьют. – заверила женщина и вытолкнула вперед Аргилая. – У парня побрякушка есть, которая старосте нужна. На твоих родных сменяем, а затем атакуем. Покажи ему Лаи.
Затравленно оглядываясь, Лаи раскрыл ладонь. Со всех сторон его обступили суровые деревенские мужики с вилами и топорами.
– На кой он Борову? – нахмурился Копыто, рассматривая прозрачную каменную каплю.
– А я почем знаю. – пожала плечами рыжая. – Но точно обменяет.
Коневод задумался, рассматривая парня:
– Ты украл у старосты побрякушку?
Лаи замялся, не зная, что ответить и с чего начать рассказ. Поле, лес, деревня, таверна, халупа, где на него набросился головорез – это все, что Аргилай помнил о своей жизни. Откуда у него капля и украл ли он ее, купил ли – оставалось загадкой.
– Да какая разница! – встряла рыжая, не дав юноше придумать ответ. – Пока ты тут мучаешься вопросами морали, Копыто, твоя жена и дочка мучаются в лапах разбойников.
– Вопросами чего? – не понял коневод.
– Не бери в голову. – отмахнулась женщина. – Не воровал он побрякушку. Тебе легче?
– Парень, – обратился Копыто к Аргилаю. – Ты согласен обменять свою драгоценность на мою жену и дочь? В долгу не останусь.
– Да, конечно! – легко согласился Лаи, не представляя ценности капли и радуясь, что наконец-то может найти себе друзей.
– Вот и порешили. – удовлетворенно выдохнула Трица. – Тащи мое оружие, табунщик.
Через лес шли очень быстро, самым кротчайшим путем в обход тропинок и дорог. Группу их девяти вооруженных мужиков, Трицитианы и Аргилая возглавлял друг Копыто – опытный охотник из деревни Большое Дно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ближе к цели, отряд перестал таиться и двигался в открытую по дороге, ведущей на хутор. Звезды и луна так и не показались из-за туч. Ночка выдалась темная. Чтобы еще более явно обозначить свое присутствие – зажгли несколько факелов.
– Нас засекли. – проинформировала Трица.
