с героя духа.
Речь идёт о женщине сирофиникиянке, язычнице, которая пришла ко Христу, прося исцелить её дочь от беснования. Точнее, сам Христос пришёл в ту местность ради исцеления матери и дочери. После чуда исцеления Христос возвращается обратно в Иудею. Женщина с радостью приняла на свой счёт сравнение себя с псом (по Цою, с собакой) и ответила Христу, что и «псы едят от крупиц, падающих от застолий своих господ» (см.: Мк. 7, 25–30). На это услышала похвалу от Христа и получила исцеление своему сердцу и дочери.
Умом Виктор Цой многого не понимает, но дух его переживает радость от воспоминаний о «собаке». И эта «собака» является путеводной «звездой» («вспоминаю собаку, она как звезда»), потому что автору свойственно трезвое и честное осознание своей греховности и веры в Спасителя. Можно сказать, Виктору Цою в такой форме Бог послал «коней», которых поэт искал. Об этом я упоминал выше.
Ну и пусть.
Пусть Цой многого не понимает, «ну и пусть», главное, что он верит, что в своё время всё ему откроет Бог. В другом варианте песни вместо слов «ну и пусть», звучат слова: «Я, наверно, сюда не вернусь никогда».
То есть я не вернусь в прежнее состояние, теперь я не тот, каким вы меня прежде знали. Поэт внутренне растёт, и ему «тесны» прежние «одежды», прежний формат мировоззрения, Бог ему открыл «потолок», «небесный горизонт», дал взгляд на вещи не от мира сего.
Я не вижу здесь их, я не вижу здесь нас.
Он продолжает разговор с Богом. Поэт видит «землю» новую как бы со стороны и не видит здесь ни близких своих, ни себя с друзьями по духу (нас), ни тех, кому Бог обещал дать её в наследие.
Я искал здесь вино, а нашёл третий глаз.
Котельная — «Камчатка» стала для Виктора Цоя творческой мастерской, местом для свободных творческих поисков, музыкально-поэтических разработок. Это было и место общения с ему подобными музыкантами, зачастую с алкогольными «возлияниями». Но здесь таинственным для нас, непостижимым образом он нашёл в себе третий глаз.
В Индуизме есть учение о третьем глазе. Его условно рисуют на лбу, над носом. Это фрагмент или элемент распада перворелигии, некий архаический отголосок, указывающий на следствие грехопадения и утрату внутреннего зрения. Индусы ищут открытия в себе третьего глаза.
В Христианстве нет присущего индуизму учения о третьем глазе, но есть учение о том, что при правильной духовной жизни само сердце (дух) человека прозревает, становится прозорливым, видящим Бога и Его волю. Также видящим «сети» и волю диавольскую.
Именно в этом смысле сказал Цой о нашествии, обретении в себе внутреннего видения сердцем воли Божией. Он спел о «третьем» глазе. Им становится само сердце человека (его дух). Христос говорил: «Блаженны чистые сердцем (духом), ибо они Бога узрят (увидят сердцем, прежде всего)» (Мф. 5, 8).
Мои руки из дуба, голова из свинца.
Руки — это образ деятельности человека. После внутреннего потрясения Виктор Цой спел, что руки «задубели» (руки из дуба). Созерцание частого Откровения привело к «параличу» внешней деятельности, она переносится внутрь поэта. «Голова из свинца». Свинец — тяжёлый металл. Так тяжело и непросто Виктору Цою умом («головой») осознать, постичь всё, что стало открыто ему сейчас. Уму надо знать свою меру познания, чтобы не погибнуть. Дух входит в Богообщение, а ум служит духу, душе и телу, несёт «охранительную службу» (функцию).
Ну и пусть…
Пусть сейчас поэт не понимает многого, но верит в будущее познание обращённого к нему Откровения. Отсюда слова: «Ну и пусть, я подожду». В другом варианте песни вместо слов «ну и пусть» слышим:
Я не знаю, смогу ли допеть до конца.
Здесь несколько смыслов. По свидетельствам святых и духовно опытных людей, Дух Божий, прикасающийся к сердцу человека, исполняет человека запредельной духовной радостью, миром, потоком Небесной Любви, благоухания, Небесного тепла и света.
От такого «Небесного Гостя» сердце стремительно расширяется, преисполняясь любви к Богу и ко всем без исключения людям, к врагам Истины и всем тварям. Также свидетельствуют о том, что человек словно «тает» в потоке Божественной любви, не уничтожаясь, но внутренне весь становясь иным.
В такие моменты нужно сесть или лечь, а если это случалось во время службы, то некоторые молили Бога отойти от них, остановить восхищение, ужасаясь, как им продолжать богослужебный чин.
Нечто подобное пережил будущий апостол Пётр при чудесном улове рыбы по слову Христа. Изумлённый рыбак просил: «Выйди от меня, Господи, потому что я человек грешный» (Лк. 5, 8). Но, приплыв к берегу, этот рыбак бросил лодку и улов, последовав за Христом.
Виктор Цой спел нечто подобное: «Смогу ли допеть до конца». Одновременно можно понимать эти слова как неуверенность в своих силах исполнить порученное служение Богу и людям (как и пророк Иона). Но Христос говорит: «Сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12, 9).
Цой в иносказательной форме в песне «Группа крови» указал на то, что умрёт молодым: «Кто живёт по законам другим, и кому умирать молодым». И в песне «Странная сказка»: «Ну а тело не допело чуть-чуть». В песне «Легенда»: «Но настала пора, и тут уж кричи-не кричи… Эй! А кто будет петь, если все будут спать?»
Смелое юродство проповеди Виктора Цоя мы наблюдаем и в другой песне. В ней и законный протест, и жёсткость осознания следствия грехопадения первых людей. Итак, текст.
Наше сердце работает как новый мотор
Наше сердце работает как новый мотор,
Мы в четырнадцать лет знаем всё,
что нам надо знать,
И мы будем делать всё, что мы захотим,
Пока вы не угробили весь этот мир.
В нас ещё до рождения наделали дыр,
И где тот портной, что сможет их залатать?
Что с того, что мы немного того,
Что с того, что мы хотим танцевать?
Наше сердце работает как новый мотор,
Почему и чего мы ещё должны ждать?
И мы будем делать всё, что мы захотим,
А сейчас, сейчас мы хотим танцевать.
Мы хотим танцевать.
Наше
