«Что же нам сделать, что бы деньги-то заработать?» — спросил Майк как-то. «Не знаю — сказал я, — а ты хочешь быть моим партнером?». Он согласился и в то субботнее утро Майк стал моим первым партнером по бизнесу. Все утро мы размышляли, как же заработать деньги. Изредка мы говорили обо всех этих крутых ребятах, веселившихся в пляжном доме Джимми. Это было немного больно, но от этой боли была польза, так как боль заставляла нас думать о том, как заработать деньги. И вот в полдень нас осенило. Это была идея, которую когда-то прочитал в книжке Майк. Возбужденно мы жали друг другу руки, и партнерство стало теперь общим бизнесом.
Следующие несколько недель мы с Майком бегал по нашим соседям, стуча в двери и, спрашивая, не могли ли они сохранять для нас тюбики из-под зубной пасты. Большинство взрослых соглашались с недоумением во взгляде и улыбкой. Некоторые спрашивали, что это такое мы делаем. На что мы отвечали: «Мы не можем вам сказать. Это деловой секрет».
Мы выбрали местечко рядом с маминой стиральной машиной, где можно было бы складывать наше сырье. В коричневой картонной коробке, где одно время находились лишь бутылки из-под кетчупа, наш маленький склад использованных тюбиков из-под зубной пасты начал расти, и тут вмешалась мама. Зрелище соседских грязных, измятых тюбиков из-под зубной пасты достало ее. «Что вы тут делаете, ребята?» — спросила она. «Я больше не хочу слушать о ваших деловых секретах. Сделайте что-нибудь с этой свалкой или я все выкину».
Мы с Майком просили, умоляли, объясняли, что скоро у нас будет достаточно этого добра, и мы запустим его в дело. Сказали, что осталась еще пара соседей, чтобы закончить с тюбиками. Они используют зубную пасту, мы заберем тюбики и все. Мама подарила нам недельную отсрочку.
Дата начала бизнеса приближалась. Росло давление на нас. Мое первое партнерство находилось под угрозой. Мама могла разогнать нашу контору, а склад отправить на помойку. Майк стал забивать баки соседям, чтобы они быстрее использовали свою зубную пасту, говоря им, что дантист рекомендует чистить зубы почаще. Я стал собирать линию по выпуску продукции.
Как-то подкатил отец с дружком, чтобы посмотреть, как шуруют два девятилетних бизнесмена, как работает их линия по выпуску продукции на полную катушку. Повсюду лежал слой отличной белой пудры, белого порошка. На длинном столе громоздились картонки из-под молока со школы, а наш семейный гриль раскалился докрасна. Мы расположились на подъездной дорожке, и поэтому отец поставил машину подальше от нас. Проехать к площадке для машин он все равно не мог, так как мы стояли на пути со своей производственной линией. Когда отец с другом приблизились к нам, то увидели металлический горшок, в котором мы расплавляли тюбики из-под пасты. В те дни зубная паста была не в пластмассовых тюбиках. Тюбики делались из свинца. Мы сначала выжигали краску на тюбиках, а затем они бросались в металлический горшок, где и плавились до жидкого состояния. Потом мы наливали свинец через маленькое отверстие наверху молочных картонок в них. Молочные картонки были наполнены алебастром. Белый порошок повсюду был гипсом, пока мы не смешивали его с водой. В спешке я перевернул пакет с гипсом и поэтому, вся территория вокруг нас напоминала место, где пронеслась снежная буря. Молочные картонки были внешним контейнером для алебастровых форм. Мой отец и его друг наблюдали, как мы осторожно разливаем расплавленный свинец.
«Осторожней» — сказал отец. Я кивнул, не поднимая головы. Наконец разливка была закончена, я поставил металлический горшок на землю и улыбнулся отцу. «Что вы делаете, ребята?» — спросил он с осторожной улыбкой. «Делаем то, что ты мне сказал делать. Мы желаем разбогатеть» — ответил я. «Да» — сказал Майк. «Мы — партнеры». «А что в этих алебастровых формах?» — спросил отец. «Смотри» — сказал я. «Сейчас кое-что увидишь». Маленьким молоточком я постучал по перемычке, разделявшей картонку на половины. Осторожно я вынул верхнюю половину алебастровой формы и никель, бывший в свинцово-никелевом сплаве, вынул наружу.
«О, мой Бог!» — воскликнул отец. «Вы извлекаете никель из свинца». «Правильно» — сказал Майк. «Мы делаем то, что вы советовали. Мы зарабатываем деньги». Друг моего отца развернулся и расхохотался. Отец улыбнулся и покачал головой. Раскрасневшиеся, с коробкой использованных тюбиков из-под зубной пасты перед ними стояли два мальчугана, обсыпанные с ног до головы белым порошком с улыбкой до ушей. Отец попросил нас поставить коробку на землю и присесть на крыльцо. С улыбкой он мягко объяснил, что обозначало слово «подделывание». Нашим мечтам пришел конец. «Вы думаете, что это незаконно» — спросил Майк, с дрожью в голосе. «Отпусти их» — сказал друг отца. «Может быть, у них талант настоящий прорезался». Отец пристально посмотрел на него. «Да, это нелегально» — сказал мягко мой отец. «Но вы ребята продемонстрировали большую изобретательность и оригинальность мысли. Так держать. Я действительно горжусь вами».
Разочарованные мы с Майком сидел молча минут 20, прежде чем начали разгребать нашу свалку. Бизнес умер в тот же день, когда начался. Подметая порошок, я посмотрел на Майка и сказал:
«Думаю Джимми прав со своими друзьями. Бедные мы». Мой отец уже уходил от нас, когда я это сказал. «Ребята, — сказал он, — вы бедные только тогда, когда сдаетесь. Самое важное, что вы что-то сделали. Большинство людей только говорят и мечтают разбогатеть, а вы кое-что сделали. Я обоими вами горжусь и повторяю вам снова. Так держать. Не сдавайтесь».
Майк и я стояли и молчали. Слова-то были хорошие, но все еще мы не знали, что делать.
«Почему ты не богатый, пап?» — спросил я.
«Потому, что я выбрал профессию школьного учителя. Школьные учителя не думают о том, чтобы быть богатыми. Нам просто нравится учить. Жаль, что не могу помочь вам, но я действительно не знаю, как зарабатывать деньги». Майк и я продолжали убирать. «Знаете что» — сказал отец. «Если вы, ребята, хотите научиться, как быть богатыми, вы не меня спрашивайте. Поговори со своим отцом, Майк». «Моим отцом?» — переспросил Майк с исказившимся лицом. «Да, твоим отцом» — повторил отец с улыбкой. «У нас с твоим отцом один и тот же банкир, который в восторге от твоего отца. Он мне не раз говорил, что твой отец великолепен, когда дело доходит до зарабатывания денег». «Мой отец?» — снова спросил Майк с недоверием. «А чего же у нас нет хорошей машины, красивого дома, как у богатых детей в школе?». «Хорошая машина и красивый дом не обязательно означают, что ты богат или знаешь, как зарабатывать деньги» — ответил отец. «Отец Джимми работает на сахарной плантации. Он не намного отличается от меня. Он работает на компанию, а я работаю на правительство. Компания покупает машину для него. У сахарной компании сейчас финансовые неприятности и отец Джимми может скоро потерять все. А твой отец, Майк, совершенно другой. Он, вероятно, строит империю, и я подозреваю, что через несколько лет он станет очень богатым человеком».
Сообщенное отцом снова вызвало прилив энергии у нас с Май-ком. С новыми силами мы стали вычищать грязь, появившуюся в результате первого не сработавшего дела. Убирая, мы строили планы, как и где переговорить с отцом Майка. Проблема была в том, что он много работал, часто возвращаясь домой очень поздно. Отец Майка владел складами, строительной компанией, несколькими магазинами и тремя ресторанами. Поздно он и приходил из-за ресторанов.
После окончания уборки, Майк поехал на автобусе домой. Он собирался поговорить с отцом, когда он вернется вечером домой, и спросить его, не мог бы он научить нас как стать богатыми. Майк пообещал перезвонить сразу после разговора с отцом, даже если будет поздно.
Телефон зазвонил в 20:30. «Ну?» — сказал я. «В следующую субботу» — он положил трубку. Отец Майка согласился встретиться с нами. В 7:30 утра в субботу я сел на автобус, шедший в бедный городской район. Уроки начинаются: «Я заплачу тебе 10 центов за час»
Даже по денежным стандартам 1956 года, 10 центов за час было мало. Майк и я встретились с его отцом в то утро. В 8:00 он уже был занят, работал больше часа, т. е. начал около семи. Строительный прораб отца Майка отъезжал на пикапе от дома Майка, когда я подходил к этому простенькому маленькому опрятному дому. Майк встретил меня в дверях. «Отец говорит по телефону и просит подождать его» — сказал Майк, открывая дверь.
Порог старого дома скрипел у меня под ногами. У двери лежал дешевый коврик, скрывая вытоптанный добела пол. Пол был чистый, но его надо было перестилать. Мне стало не по себе, когда я вошел в узкую жилую комнату, в которой была устаревшая, забитая всякой всячиной мебель, больше похожая на предмет интереса какого-нибудь коллекционера. На кушетке сидели две женщины чуть старше моей матери. Напротив них сидел мужчина в рабочей одежде. На нем были слаксы и рубашка цвета хаки, аккуратно выглаженная, без крахмала, начищенные рабочие ботинки. Он был где-то на 10 лет старше моего отца. Ему было лет 45. Они улыбались, когда мы с Майком проходили мимо них, направляясь в кухню, ведущую к выходу во внутренний дворик.
