Конечно, она надеялась на это каждую ночь. После тринадцати часов работы, которые действительно казались ей солидными двадцатью четырьмя часами, она имела право на покой и тишину, не так ли? С девяти до пяти в Тимстер-холле печатали, подавали и принимали звонки от недовольных членов профсоюза, чьи боссы (как они утверждали) были нацистами-садистами. Затем быстрый час, чтобы собраться с силами и отправиться в "Звездный свет", чтобы подавать напитки еще четыре часа... то, что превратилось в пять часов сегодня вечером. Бог свидетель, после такой работы ей нужен перерыв. Просто хороший мирный час или два без каких-либо ссор, драк или драм.
Будет ли эта ночь такой сегодня?
Тара притормозила, вздохнула и вдруг поняла, что не торопится домой.
Она любила свою младшую сестру больше, чем большинство людей любят своих собственных детей. И, возможно, это было из-за несчастного случая, который убил их родителей, оставив ее в двадцать три года опекуном подростка, и, возможно, она просто наверстывала упущенное время, пока ее младшая сестра росла. Как бы то ни было, Лиза была для нее всем миром. И она была, по общему признанию, совсем ребенком. Очень умной. Но также и очень хитрой, какими могут быть девочки-подростки.
Семнадцатилетние – это не дети, - напомнила она себе.
Может, и нет, но Тара именно такой ее и считала. Между ними была разница почти в одиннадцать лет. С Лизой произошел небольшой несчастный случай со стороны ее матери, много позже того, как она решила, что ее дни воспитания детей закончились. К тому времени, когда Лиза стала достаточно взрослой, чтобы по-настоящему ценить наличие старшей сестры, Тара съехала. Сначала в Вестерн, чтобы получить диплом маркетолога, потом в Денвер. Для Лизы Тара была просто старшей сестрой, которая приезжала на Рождество... не совсем родная сестра.
А потом их родители нашли смерть на холодном участке шоссе. Лесовоз, ехавший без огней в туманную ночь с полным грузом бревен, выехал за белую линию. У его водителя была полная загрузка. И самое смешное во всем этом было то, что за два месяца до этого Тара приехала домой погостить, а мама усадила ее и завела самый серьезный разговор в их жизни.
- Тара, если что-то случится с твоим отцом и мной...
- Ой, мам, да ладно.
- Нет, Тара, правда. Если с нами что-то случится, я бы хотела, чтобы ты позаботилась о Лизе. Я знаю, что всегда называю ее своим маленьким несчастным случаем и все такое, но я беспокоюсь о ней. Я беспокоюсь, как бы она не осталась одна. Это... это не дает мне спать по ночам. Мне просто нужно знать, что о ней позаботятся.
- Конечно, я позабочусь о ней.
- Не говори так, не подумав, милая. Ребенок – это большая ответственность. Я хочу, чтобы ты очень серьезно подумала о том, что я говорю. Если что-то случится в ее нежном возрасте, ну... ей понадобится помощь.
- Я думаю, что она сильнее и выносливее, чем ты думаешь.
- Чем жестче они действуют, тем сильнее они становятся... тем больше ты должна беспокоиться. Подобные вещи – всего лишь барьеры, которые подростки ставят, чтобы скрыть неуверенность и тревогу под кожей.
- Теперь ты - аналитик.
- Все матери такие.
- Но она взяла себя в руки, мама.
- Мы тоже так думали, но... было много случаев, когда ты сама нуждалась в нашей помощи, в сочувствии, в ком-то, кто направлял бы на верный путь, и я не собираюсь вдаваться в подробности и смущать нас обеих, но было много случаев, когда твое суждение оставляло что-то, что нужно было учитывать. Достаточно сказанного. И Лиза ничем не отличается. Ей нужен кто-то, чтобы направлять ее. Так что, если что-то случится...
- Если что-то случится, я позабочусь о ней.
- Обещай мне.
И у Тары было какое-то странное ноющее чувство в затылке, сообщающее ей, что она только что заключила какое-то обязательное соглашение, что она только что принесла клятву на крови. Через два месяца она вернулась на похороны... и больше не уезжала. Лиза нуждалась в ком-то, а Тара не собиралась позволить, чтобы ее родную сестру бросили с родственниками в Индиане или Милуоки. Вот так шестизначная годовая зарплата в Денвере была заменена печатанием на машинке и выпивкой, а Тара была введена в удивительный мир родительских обязанностей. О, она могла бы увезти Лизу в Денвер, но это означало бы разрушить ее жизнь и потерять друзей, а Лиза уже потеряла достаточно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И это было пять лет назад.
С тех пор Тара стала для Лизы каким-то странным гибридом матери, отца и сестры. Лиза была хорошим ребенком, но еще и подростком. Вместе с хорошими оценками пришло презрение к авторитетам, вероятно, спровоцированное смертью мамы и папы. Лиза встречалась не с теми парнями. Околачивалась не с той компанией. Экспериментировала с наркотиками. Алкоголем. По последним подсчетам, она даже дважды убегала. Она была умна, очень умна, но не слишком практична и слишком непослушна.
Но ты была такой же, - сказала себе Тара. - Лиза – точная копия тебя, и ты чертовски хорошо это знаешь. Ты выкуривала марихуану, ходила на пивные вечеринки и не забывай, что потеряла девственность на заднем сиденье "Камаро" Брэда Холлимана в десятом классе... не меньше. Мама знала. Она всегда знала. Вот почему ей нужно было твое обещание. Каким-то образом эта леди увидела впереди тяжелую судьбу.
Вздохнув (что она часто делала), Тара свернула на подъездную дорожку и заглушила двигатель. Тихо. Хм-м. Это было многообещающе. Лиза не выбежала со списком мелких обид, как делала это почти каждый вечер. Тара сочла это хорошим знаком. Когда она устроилась на работу в "Звездный свет" ради дополнительных денег (Боже, подростки – это дорого), поначалу все шло очень хорошо. Но вскоре соседи стали звонить ей на работу и говорить, что в старом доме творится что-то неладное. Сначала Тара не обратила на это внимания. У Лизы было несколько друзей, и они немного шумели... ну и что? Она была красивой и популярной девушкой, не так ли? У нее было много друзей и все такое. Только когда Тара начала находить следы сигаретных ожогов на ковре, бычки в пепельнице и пропажу пива из холодильника, она набросилась на сестру.
- Господи, неужели ты не понимаешь, что мне тоже тяжело? Разве ты не знаешь, что я бросила свою жизнь в Денвере и взялась за эту дерьмовую работу только для того, чтобы у тебя была обычная жизнь и тебе не нужно было уезжать от школы и друзей? Господи Иисусе, Лиза, помоги мне! Помоги мне справиться с этим!
- Ты только и делаешь, что кричишь на меня!
- Нет! Просто веди себя в своем возрасте адекватно!
- Я тебе даже не нравлюсь! Ты критикуешь все, что я делаю!
- Нет! Я просто действую ответственно! Господи, Лиза, я тоже веселилась, когда была в твоем возрасте, но, по крайней мере, у меня хватало ума вычищать эти чертовы пепельницы!
Но, несмотря на предупреждения, наставления, крики и угрозы телесных повреждений, Лиза продолжала делать свое. И так далее.
В конце концов, у Тары не было выбора: семнадцать или нет, но Лизе нужна няня. Кто-то должен был присматривать за домом и Лизой, пока ее не было. Она выбрала Маргарет Стэплтон из соседнего дома. Добрая, старая Маргарет. Крепкая, выносливая и вдобавок прирожденная христианка.
Лиза едва терпела ее, но была приятно напугана.
Тара обожала ее.
Маргарет вырастила трех дочерей и сына. Четверо хороших ребят... ну, может быть, ее старший, Ронни, продавал травку в старших классах, но теперь он стал адвокатом, так что с того? Под присмотром Маргарет не было никаких вечеринок. Никаких чрезмерных телефонных звонков. Никаких мальчиков в доме. Маргарет была суровой няней, но именно она была нужна Лизе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Тара! Она тиран! Она даже не разрешает нам смотреть фильмы ужасов! Она думает, что в моей музыке есть сатанинские послания! Она застряла в Средневековье!
