Она взяла сотовый телефон.
Тара должна была воспользоваться им, потому что другой телефон был на кухне, а это означало бы вернуться туда, на эту гребаную бойню, и ничто на свете не могло заставить ее сделать это. Она все пыталась набрать номер, но ее пальцы онемели, и это было все равно, что пытаться печатать в боксерских перчатках. Она бросила мобильник, зная, что ей нужно добраться до соседей. До парня с оружием.
УПРАВЛЕНИЕ ОРУЖИЕМ – ЭТО ПОПАДАНИЕ В ТО, ВО ЧТО ВЫ ЦЕЛИТЕСЬ.
Так гласила наклейка на бампере ржавого "Форда F-150" Костелло. Тара всегда думала, что это парадигма обманутого правого консерватизма, тип мышления, который прочно укоренился в промытых мозгах, архаичных ценностях, поскольку мир двигался вперед, крепко стирая старую школу под своей пятой. Сумасшедшая мысль. Но иногда для победы в войне нужны сумасшедшие ублюдки. Или, по крайней мере, чтобы повести в первую битву.
Дверь.
Она схватилась за потускневшую медную ручку двери, чувствуя смертельную тяжесть в голове, уверенная, что плохой человек будет ждать снаружи.
Потом на кухне зазвонил телефон.
И продолжал звонить.
Не обращай внимания и убирайся отсюда, - подумала Тара.
Но затем она повернулась и побежала на кухню, перешагивая через кровь и видя разделанные останки Маргарет, ее голова была наполнена влажной, мясистой вонью сырого мяса. Потянувшись к телефону, она увидела то, чего раньше не замечала: задняя дверь была приоткрыта, от нее к крови и останкам тянулись грязные следы и царапины.
Она практически оторвала радиотелефон от стены.
- ПОСЛУШАЙТЕ МЕНЯ, КТО БЫ ЭТО НИ БЫЛ! - крикнула она в трубку. - ЗДЕСЬ ПРОИЗОШЛО УБИЙСТВО, И Я ДУМАЮ, ЧТО МОЮ СЕСТРУ ПОХИТИЛИ! ВЫ МЕНЯ ПОНИМАЕТЕ? ЭТО НЕ ГРЕБАНАЯ ШУТКА! ЗВОНИТЕ В ПОЛИЦИЮ! ЭТО ПО-НАСТОЯЩЕМУ! ПOЗВОНИТЕ B ЧЕРТОВУ ПОЛИЦИЮ!
И сквозь гром своего панического голоса она услышала низкий, ужасный, злой голос, говоривший ей из какого-то мертвого и темного места:
- Tвоя сестра у меня.
Возможно, она должна была сказать что-то важное. Но когда ее губы приоткрылись, все, что она смогла произнести, было:
- Какого черта ты только что сказал?
- Ты слышала меня, - пропел этот мерзкий голос. – Лиза у меня. Эта маленькая пизда, спрятанная далеко и надежно, у меня.
На мгновение Тара почувствовала себя безнадежной... глупой, тупой. Но это продолжалось недолго. Что-то грязное и ужасно злое вырвалось прямо из ее сердцевины.
- Послушай меня, больной урод! Если она у тебя, то лучше отпусти ее прямо сейчас! Ты меня слышишь? Потому что если ты этого не сделаешь, если ты этого не сделаешь...
- Заткнись!
- Ты заткнись! - крикнула Тара в трубку. - Заткни эту гребаную дырку, которую называешь ртом, или я, блядь, вырву твои яйца через твою гребаную глотку! Отпусти ее! Черт бы тебя побрал, отпусти ее!
- ЗАТКНИСЬ! - голос бушевал, как бритва с острыми краями. - ЗАТКНИСЬ НАХУЙ, ЧЕРТОВА ШЛЮХА, ПИЗДА, ГРЯЗНАЯ БОЛЬНАЯ БЛУДЛИВАЯ СУКА! ЗАТКНИСЬ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ, ПОКА Я НЕ ОТПРАВИЛ ТЕБЕ ЕЕ ГРЕБАНУЮ ГОЛОВУ В ШЛЯПНОЙ КОРОБКЕ! ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, О ЧЕМ Я ГОВОРЮ? Я УБЬЮ ЕЕ! Я РАЗРЕЖУ ЕЕ НА КУСКИ! Я, БЛЯДЬ, ВЫРЕЖУ ЕЙ ЖИВОТ И ТРАХНУ ЕЕ ТРУП! ПОНЯЛА? ПОНЯЛА? ТЫ, БЛЯДЬ, ПОНИМАЕШЬ ЭТО, ПИЗДА?
Тара все поняла.
Смысл был совершенно ясен. Ее кожа стала горячей, потом холодной. Вспышки света, похожие на холодный тусклый неон, мерцали нерегулярно. Ее внутренности, казалось, хотели заползти ей в горло. Но она все поняла. Ей это так понравилось, что в груди возникла острая боль, и она чуть не потеряла сознание.
Она взглянула на определитель номера. Номер не определен. Значит, он умен.
- Чего ты хочешь? – всхлипнула она. - Боже милостивый, чего ты хочешь?
Затем наступила тишина. Затянувшееся невозможное молчание, которое, казалось, продолжалось вечность, как будто этот подонок, этот гребаный псих еще не решил, чего именно он хочет. Она слышала, как он тяжело дышит, как будто был взволнован. И это казалось совершенно неуместным, потому что дышали только живые существа, а он был чудовищем. Такие, как он, жили на кладбищах, в миазматических болотах, они шныряли по черным канализационным трубам. Но они не были настоящими. Они не были людьми.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Чего я хочу?
Тара контролировала собственное дыхание. Заперла свой страх подальше.
- Да. Что тебе надо? - oна говорила спокойно, терпеливо, ровным голосом. - Чего же ты хочешь? Я сделаю все, что ты попросишь, только, пожалуйста, не трогай ее. Не трогай мою сестру. Я дам деньги, все что угодно. Ты даже можешь взять меня... но не делай ей больно. Пожалуйста, не делай ей больно.
Она слышала, как он причмокивает губами с влажным шлепающим звуком. Это сделало ей больно физически. Как будто кто-то набивал желудок.
- Мне не нужны деньги.
- Нет?
- Нет. И я чертовски уверен, что не хочу тебя.
- Тогда что? Просто скажи мне.
- Мы сыграем в игру, Тара. Я придумал особую игру. Только я знаю правила, и если ты не сделаешь в точности то, что я тебе скажу, ты проиграешь. И если ты проиграешь... если ты не будешь следовать правилам... Лиза умрет. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Тара изо всех сил старалась не упасть в обморок. Ей пришлось крепко сжать зубы, чтобы удержаться от этого. Пульсация в ее горле была подобна ударам барабана.
- Да, да.
Больше дыхания.
- Во-первых, я хочу, чтобы ты делала именно то, что я тебе скажу.
- Да, да! Как скажешь!
- Не надо меня перебивать, сука.
- Мне очень жаль! Я...
- Просто заткнись и слушай. Потому что именно так это и работает, - oн снова причмокнул губами, и она закрыла глаза. Звук устрицы, высунувшей язык из раковины. - Во-первых, не звони в полицию. Это строго между тобой, мной и твоей сестрой. Никаких полицейских. И ни друзей, ни родственников тоже. Строго секретно. Ты понимаешь?
Тара сказала ему, что да.
- И даже не мечтай наебать меня, ладно? Я все время слежу за тобой. Если придут копы или я увижу тебя в полицейском участке, она умрет. Мы не торгуемся, она умрет. Это мило и просто?
- Да.
- И прежде чем у тебя появятся какие-то идеи насчет того, чтобы вызвать полицию и отследить этот звонок... подумай об этом дважды. Поняла?
- Конечно. Но моя сестра Лиза...
- Жива, пока ты делаешь то, что я говорю.
О, Боже, что этот зверь задумал? В какую игру он играет? Действительно ли Лиза в безопасности или он избивал ее? Насиловал ее? Мучил ее? Или он уже сделал что-то намного, намного хуже?
- Ты не причинил ей вреда?
- Нет. Ещё нет.
- А ты не собираешься?
Тут он рассмеялся. Холодное, горькое кудахтанье, бесплотный звук, похожий на эхо в пустом доме.
- Просто делай, что тебе говорят.
- Да, да. Я буду делать все, как мне сказали.
- Первое, что я хочу, чтобы ты сделала, это прибралась там. Очисти кровь, избавься от... тела. Упакуй его в мешок и закопай где-нибудь, где его никто никогда не найдет. Ты можешь это сделать?
Тара не думала, что сможет.
- Да.
- Вот так начинается игра.
- Лиза...
- Теперь иди. У твоей сестры осталось не так уж много времени.
- Но... - начала Тара.
- Не трать мое время. Не трать время Лизы впустую, - его тон был зловещим, даже хуже, чем раньше. - Тара, я похоронил твою сестру заживо.
13
Генри Борден лежал в подвале, где было прохладно и темно.
Он вспомнил другие времена в прохладной темноте. Он вспомнил человека, стоявшего над ним, человека, который застал его лежащим рядом с мертвецом. Человека, который был его отцом, который просто стоял там с тусклым, далеким взглядом в глазах, его лицо внезапно стало очень старым, очень изношенным, как что-то, что использовалось слишком много. Эти глаза были шокированы, потом они стали злыми... нет, не злыми, а полными отвращения. Брезгливыми. Разум позади них завращался лихорадочными кругами, когда ему было показано невыразимое, безымянное.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
