— Ох уж этот Томми, — вздохнул он.
Рэнд подозревал, что мальчик потратил на эти стекляшки все свои карманные деньги.
— Что вы хотите этим сказать? — испуганно спросила Элис, прижимая ожерелье к груди.
— Если бы он не держал все в тайне, я помог бы выбрать что-нибудь приличное, — ответил Рэнд, спрашивая себя, что могло вдруг так встревожить Элис. И тут же подумал, что с огромным удовольствием сам выбрал бы подарок для такой симпатичной спасительницы Томми.
Элис удивленно смотрела на Рэнда. Очевидно, он совершенно не умел обращаться с детьми.
— Это, пожалуй, самый дорогой для меня подарок в жизни, — сказала она, надевая ожерелье. Оно тяжело опустилось ей на грудь, при этом неровные бусинки царапнули кожу острыми краями.
— Да оно же просто отвратительно! — воскликнул Рэнд. — Зато в этот подарок мальчик вложил душу, — возразила Элис, начиная злиться. — Впрочем, если это вы наняли ему в гувернантки фурию, которую я видела на берегу, неудивительно, что вы не понимаете подобных вещей.
Элис тут же прикусила язык. Слова вырвались у нее как-то сами собой, прежде чем она успела сообразить, что не стоит произносить их вслух. Рэнд медленно смерил ее взглядом.
— Миссис Сондерс прекрасно делает свое дело, — сказал он, но, взглянув на него, Элис почувствовала, что победа осталась за ней.
Когда Рэнд начал добиваться усыновления Томми, он решил, что рядом с мальчиком обязательно должна быть женщина. Тогда-то он и нанял гувернантку. Но если задуматься, что он знал обо всем этом?
— Миссис Сондерс оставила Томми одного на пляже, — сказала Элис, тщательно взвешивая каждое слово. — Несмотря на то, что мальчик не умеет плавать, а объявлено штормовое предупреждение.
Несколько секунд, показавшихся обоим вечностью, они молча смотрели друг на друга. Рэнд не любил вступать в спор, когда не чувствовал своей правоты целиком и полностью. Решив, что визит и так затянулся, он решил откланяться.
— Я еще раз хочу выразить вам свою благодарность и сказать, как мы с Томми ценим то, что вы сделали, — произнес Рэнд. — Извините за вторжение.
— Подождите, — спохватилась Элис, только сейчас вспомнив о цели своего приезда.
Рэнд остановился на пороге. Элис судорожно пыталась подобрать слова, которые могли бы загладить неприятное впечатление, произведенное ее резким замечанием. Но, как назло, ничего подходящего в голову не приходило. Тогда она решила, что лучше всего просто выложить карты на стол.
— Я работаю на Конрада Брейса, владельца галереи в Нью-Йорке, — быстро произнесла Элис. — Я опоздала на аукцион в «Бандиз», где должна была купить чайницу Токугавы Шогана, которую приобрели вы. Мистер Брейс готов приобрести ее у вас за любую цену.
Элис выпалила все это на одном дыхании, радуясь втайне, что Конрада Брейса нет сейчас рядом и он не может видеть, как жалко она выглядит. Да, она явно не обладает дипломатическими способностями. Элис понимала, что Рэнд Тернбулл имеет перед ней явные преимущества. Во-первых, в профессиональном смысле. Как-никак, он был опытным юристом, умеющим отстаивать свои интересы. К тому же в отличие от Элис Рэнд был одет.
— Извините, — сказал Рэнд, — но ваше предложение меня не интересует.
Элис похолодела. Все пропало!
— Пожалуйста, будьте так любезны хотя бы обдумать его. — Она изо всех сил старалась не выдать охватившего ее отчаяния.
Рэнд положил ладонь на дверную ручку, медленно сосчитал до десяти и покачал головой:
— Ответ у меня один — «нет».
Рэнду было бы очень интересно продолжить этот разговор и попытаться выяснить, почему галерее Брейса так хочется завладеть чайницей Токугавы. Но через пятнадцать минут ему должен был позвонить из Сан-Франциско Лайл Изон и сообщить важные детали, необходимые Рэнду во время предстоящей встречи с новыми клиентами. Поэтому он вежливо кивнул Элис, такой очаровательной в своем экстравагантном наряде из махровых полотенец, что ее не портило даже уродливое ожерелье, и вышел в коридор.
— Мистер Тернбулл…
— Рэнд, — перебил он, готовясь отразить еще одну попытку себя уговорить.
— Я не собираюсь сдаваться так просто, — сказала Элис, стараясь, чтобы голос ее звучал твердо.
Рэнд сделал несколько шагов назад, затем улыбнулся открытой, удивительно добродушной улыбкой
— Как знаете, — пожал он плечами, повернулся и пошел по широкому коридору к лифтам.
Глядя на прямую спину и пружинистую походку Рэнда, Элис огорченно вздохнула. Проиграв первый раунд, она все же продолжала надеться, что ей удастся выиграть бой.
Прежде чем закрыть дверь номера, Элис увидела в другом конце коридора смуглого мужчину в гавайской рубашке. Он не успел заметить ее, потому что Элис тут же прикрыла дверь, сама удивляясь, что заставило ее спрятаться. Через небольшую щелку Элис смогла разглядеть, как мужчина зашел в номер напротив, и убедилась, что именно его она видела недавно перед отелем и несколько дней назад в здании аукциона «Бандиз».
Элис притворила дверь и закрыла ее на замок. Пора было заняться своими ноющими царапинами.
Глава 2
Элис приблизила лицо к зеркалу, накладывая еще один слой пудры на небольшой синяк под глазом. Затем она чуть отстранилась и с удовлетворением оглядела свою работу. Синяка почти не было видно. Что ж, на сегодняшнем обеде, она по крайней мере не будет напоминать клоуна.
Ожерелье, подаренное ей Томми Тернбуллом, лежало на полочке в ванной комнате. Улыбнувшись, Элис приложила его к своему синему платью. Оно совершенно не подходило по цвету. Впрочем, Элис подозревала, что ожерелье не подойдет абсолютно ни к чему. Но сегодня у нее было сентиментальное настроение, и она решила надеть его несмотря ни на что.
Улыбка постепенно сошла с лица Элис, когда она стала перебирать разноцветные стеклянные и пластиковые бусинки. Сама она считала сентиментальность одним из своих недостатков. Иногда Элис использовала ее, чтобы замаскировать трусость. Элис никогда не хотела стать повелительницей вселенной. Но самой распоряжаться собственной судьбой было бы вовсе не плохо.
Прошло два года с тех пор, как Элис получила диплом эксперта по антиквариату, но она по-прежнему продолжала держаться за место у Конрада Брейса. Конечно, он помог ей многое узнать о произведениях искусства, но у Элис давно уже сложилась определенная репутация в мире коллекционеров и торговцев художественными ценностями.
И все же ее всякий раз немного пугала мысль об открытии галереи. Иногда Элис даже испытывала облегчение при мысли о том, что у нее нет средств на открытие собственного дела, ведь у нее не было опыта, ей никогда не приходилось что-либо делать, полагаясь лишь на себя. И теперь, если она не сумеет добыть эту самую чайницу, то навсегда потеряет уверенность в том, что способна справиться с собственным делом. С другой стороны, если ей все-таки удастся выманить у Тернбулла чайницу, это можно будет считать своеобразным знамением: значит, она сумеет справиться и с серьезным делом.
