…Оказавшись вдвоем в кабине подъемника, они слились в поцелуе. А заходящее солнце глядело на их счастье, согревая их своими прощальными лучами. Она пили этот поцелуй, утоляя жажду долгой разлуки, каждый уже понимал, что их встреча обязательно должна была произойти. Так распорядилась судьба…
Оторвавшись от ее губ, Морис стал осыпать поцелуями ее лицо, шею, макушку. А она, вырвавшись из его объятий, снова уткнулась носом в его грудь, а потом стала целовать его шею, вдыхая его запах, уже ставший родным.
— Я так долго ждала тебя, — прошептала она.
В это время кабинка подошла к конечной станции, и они еле успели выскочить, схватив лыжи в охапку.
Расхохотавшись, снова бросились в объятия друг друга, но тут же осознав, что до закрытия подъемников остается все меньше времени, начали спускаться по новой трассе. Лючия ехала следом за Морисом, вписываясь в каждый его поворот, и это было очень удобно. Вот что значит совместимость! Не останавливаясь, они быстро докатили до следующего подъемника, где кабинку уже ждали два человека. Но наши влюбленные не стали садиться вместе с ними, а дождались следующей, чтобы ехать вдвоем.
И опять долгий страстный поцелуй. Морис расстегнул ее куртку и положил свою горячую руку на ее грудь. Девушку бросило в дрожь.
— Что ты со мной делаешь? Ведь я сойду с ума, — выдохнула она.
— Мы уже сошли с тобой с ума. — Он поцеловал ее зеленые глаза и снова прильнул к губам.
Перед заключительным спуском в сторону гостиницы Лючия вздохнула и грустно посмотрела на Мориса.
— Что с тобой, милая? — забеспокоился молодой человек.
— Сейчас мы расстанемся, — тихо сказала она, — а я и забыла, что у тебя есть жена, которая давно ждет тебя и наверняка волнуется…
Морис развел руки в сторону, дескать, ничего не поделаешь.
— Я должен многое тебе рассказать, — сдавленно сказал он. — Не знаю когда, но пока знай, что нас с Катрин практически уже ничто не связывает.
Лючия удивленно посмотрела на него, а потом улыбнулась, прикрыла глаза и слегка кивнула. Это должно было означать: «Я тебя понимаю, я верю тебе, потом поговорим, я тоже должна кое-что тебе рассказать».
Чем ниже они спускались, тем более мягким становился снег: внизу теплее и солнце размягчает склон. Было тепло и безветренно. Многие катающиеся были легко одеты. Когда Лючия и Морис снимали лыжи у входа в гостиницу, из дверей вышла Катрин.
— А я так и думала, что вы катаетесь вместе, — проговорила она, и Лючии показалось, что ее тон холоден и чересчур вежлив. Конечно, Катрин волновалась, но, видимо, решила не показывать этого.
— Мы случайно встретились на горе, — стала объяснять Лючия, чувствуя, что немного оправдывается.
Про кафе она не стала говорить. Морис тоже ничего не сказал, но взял лыжи, свои и Лючии, и отправился в лыжехранилище, которое находилось под первым этажом гостиницы.
— Отдайте мои лыжи, вам же тяжело! — воскликнула Лючия, спускаясь вслед за Морисом и испытывая неловкость от того, что Морис понес ее лыжи на глазах у жены. Катрин смотрела им вслед.
— Он джентльмен, — проговорила она понимающе, — а вы наверняка устали.
Лючия отдала должное ее воспитанности.
— Устала, конечно, — призналась девушка, обернувшись, — не надо было так много кататься в первый день. Вы поступили разумно, в первый день после приезда в высокогорье надо гулять, чтобы легче прошла акклиматизация. Как вы провели это время?
— О! День был прекрасный! — Катрин с удовольствием начала рассказывать, что загорала на балконе в купальнике, потом пошла в бассейн, гуляла, выпила кофе в очень милой кофейне.
Лючия слушала ее и радовалась, что Катрин оттаяла и ничего не заметила. Однако ей все-таки было не по себе. Ее новая подруга и не подозревает обо всем, что было наверху…
Когда она пришла в ресторан обедать, Мориса с Катрин еще не было, и она порадовалась, что ей не надо напрягаться, говорить светские фразы и улыбаться. В ее душе поселилось чувство потаенной радости, смешанное с легкой грустью, и ей не хотелось тревожить его. Но все-таки где-то в глубине она чувствовала легкие уколы совести. Не хотелось быть причиной разлада между Морисом и его женой. Однако ей удалось на время погасить эти импульсы беспокойства.
Разморившись от свежего воздуха, усталости и вкусного обеда, Лючия встала из-за стола и в дверях ресторана почти столкнулась с ними. Морис поклонился, пропуская ее вперед, а Катрин заметила:
— А вы уже загорели и прекрасно выглядите.
Лючия в ответ благодарно улыбнулась, но уклонилась от ответного комплимента.
…Пробудившись от глубокого восстанавливающего силы сна, Лючия обнаружила, что уже стемнело. Шесть вечера… Раздвинув шторы, она увидела темно-сиреневые горы, освещенные отблеском закатившегося солнца и светом восходящей луны. Далекие белоснежные хребты на границе с Австрийскими Альпами стали темно-синими, тут и там загоравшиеся звезды предвещали хороший солнечный день. Хотя в горах все обманчиво. Движение воздушных потоков здесь совершенно непредсказуемо, и после ясной звездной ночи может наступить снежный ветреный день.
Лючия открыла балконную дверь, вдохнула морозный воздух и, распахнув руки, выдохнула: «Грацие! Спасибо!» Это была благодарность природе, своему молодому сильному телу, умеющему с легкостью порхать по снежным склонам, судьбе, которая дала ей возможность испытать это дивное чувство влюбленности, радости от встречи с удивительным человеком необыкновенного обаяния. Она понимала, что их новые свидания будут сопряжены с волнениями, тревогой, может быть, даже с болью, но она не могла противостоять тому, что ждет ее за эти оставшиеся шесть дней в горах, и заранее была готова с благодарностью принять все, что предстоит испытать.
Перед ужином она надела легкую пуховую светло-розовую кофточку, высоко заколола волосы, обнажив красивую шею и подчеркнув нежный овал лица: Натянув коричневые вельветовые джинсы, она сунула изящные ступни ног в легкие кожаные лодочки на небольшом каблучке и едва припудрила носик, чуть блестевший от свежего загара.
Морис и Катрин уже сидели за своим столиком недалеко от двери и, увидев преображенную Лючию, приветливо заулыбались. Она поздоровалась, приблизившись к их столу.
— Как вы прелестны! — воскликнула Катрин, всплеснув руками. — Этот нежный наряд идет вам больше, чем горнолыжный костюм!
Морис молчал, но смотрел на Лючию, как зачарованный. А она, боясь, что жена заметит его взгляд, наклонилась к столу, глядя только на Катрин.
— Ах, милая, — заулыбалась она, — женщина не должна забывать, что она женщина. И вы, между прочим, пример этому. А я сегодня сломала о собственные палки пару ногтей.
