Круто развернувшись, Джек направился к вращающимся дверям.
— Я к себе. Пока будет идти уборка, Рон, никого не пускать. Когда закончите, доложите.
— Есть, сэр. — Рон откашлялся. — Сэр, я еще раз хотел бы сказать вам, что мне чертовски жаль.
— Если вы будете продолжать извиняться, я вас уволю, — предупредил Джек.
Рон вздрогнул и поспешно проговорил:
— Да, сэр.
Толкнув тяжелую створку двери, Джек вышел в холл.
— Подожди! — крикнул ему Мило вдогонку. — Задержись на секунду, Джек. Я хочу с тобой поговорить.
— Потом, Мило. Сейчас я должен найти Лэнгли и дать указания, что говорить репортерам, когда те начнут нас одолевать.
— Знаю, знаю. — Молодой человек вышел в холл вслед за Джеком. — И все-таки нам нужно кое-что обсудить.
— Потом. — Джек продолжал двигаться по направлению к лифтам.
— Нет, сейчас! — Мило догнал его и схватил за рукав. — Что, если, узнав о разгроме лаборатории и убийстве, эта женщина сюда заявится? Она начнет задавать вопросы.
— Не беспокойся. Если Элизабет Кэбот появится, я с ней разберусь.
«Разберусь, как же! — подумал он. — Эта особа сама с кем хочешь разберется. Хорошо еще, если успею отскочить и она не проткнет меня шпилькой своих дорогих итальянских туфель».
Ингерсолл фыркнул.
— Но ты же знаешь, как она себя ведет на ежемесячных заседаниях правления. Всюду сует свой нос. Все ей нужно знать. Если она пронюхает, что и Пейдж, и кристалл исчезли, трудно представить, что будет!
— Ты ошибаешься.
— Неужели? — В глазах собеседника вспыхнула надежда.
— Конечно, — мрачно изрек Джек. — Я прекрасно представляю, что она сделает. Прекратит финансирование еще до того, как мы закончим разгребать мусор в лаборатории.
Джек был на сто процентов уверен в том, что все последние полгода Элизабет искала предлог, чтобы разорвать контракт. Разгром лаборатории и исчезновение кристалла даст адвокатам фонда «Аурора» все основания для того, чтобы заявить о финансовой несостоятельности компании «Экскалибур». На правах главного кредитора фонд заставит фирму признать себя банкротом.
— Я так и знал, — прошептал Мило.
— Возьми себя в руки. Если Элизабет Кэбот позвонит и заведет разговор о погроме, я с ней разберусь. Но у нее нет никаких оснований подозревать, что основной результат наших усилий исчез.
— А если она все-таки что-то заподозрит? — раздраженно бросил Ингерсолл. — Если станет вынюхивать? Задавать вопросы? Ты же знаешь, какой она может быть въедливой.
— Если она начнет задавать вопросы, я на них отвечу.
— Но как?
— Понятия не имею. Совру что-нибудь.
— Как ты можешь шутить в такой момент? — поразился юноша.
— А я и не шучу. Предоставь вести переговоры с Элизабет Кэбот мне, а сам лучше подумай о том, как успокоить своих. Они тоже должны держать язык за зубами.
Помолчав, Мило раздраженно заметил:
— Тетя Долорес закатит истерику. Дядя Иво наверняка грохнется в обморок. А вот что отчебучат мои двоюродные сестренки, особенно Анжела, одному Богу известно.
— Ты прекрасно знаешь, что будет делать Анжела. Станет требовать, чтобы ты или продал «Экскалибур», или объединился с какой-нибудь другой фирмой. Она добивается этого со дня смерти твоей тети.
Мило сжал руку в кулак и гордо вскинул голову:
— Никогда! Это моя компания. Тетя Патриция оставила ее мне, потому что знала: я сумею привести дела в порядок на благо всей семьи.
Несмотря на паршивое настроение, Джек слегка улыбнулся:
— Молодец, Мило. Так держать. Не волнуйся, мы найдем кристалл.
— Но как?
— Предоставь это мне. — Остановившись перед лифтом, Джек нажал кнопку вызова. — Я верну его. Но это займет некоторое время. В течение десяти дней или около того тебе придется все дела вести самому.
— Десять дней? Но презентация должна состояться через две недели. Мы должны вернуть кристалл к этому времени, иначе все полетит к черту!
— Как ты сам только что сказал, у нас есть целых две недели, — спокойно заметил Фэрфакс. — Опыта у тебя для того, чтобы самому вести дела, еще пока маловато, ну да ладно. Другого выхода у нас нет. Придется тебе успокаивать семью, ублажать газетчиков и стоять у руля компании все то время, пока меня не будет. Справишься?
— Конечно, справлюсь. Все это не важно. Самое главное — найти кристалл.
— Несомненно.
Двери лифта наконец-то распахнулись. Слава Богу, хоть что-то сегодня работает. Джек вошел в кабину и нажал кнопку третьего этажа. Потом взглянул на бледное, словно у призрака, лицо Мило и выдал еще одну порцию успокоительного:
— Я найду его, Мило.
— Как, черт побери, ты собираешься это сделать? — простонал молодой человек.
Джек невесело усмехнулся.
— Для начала возьму отпуск.
Двери лифта закрылись, прервав негодующий вопль Мило на полуноте.
Оставшись один, Джек прислонился к обшитой панелями стенке и уставился невидящим взглядом на световое табло. Что ни говори, а Мило прав. Потеря образца для «Экскалибура»— полная катастрофа.
Уникальные оптические свойства этого кристалла позволяли ему играть решающую роль в разработке следующего поколения компьютерных систем — поколения, созданного на основе оптического эффекта. В основу идеи лег принцип кодирования информации в световые импульсы.
Патриция Ингерсолл, блестящий ученый, имеющий множество запатентованных изобретений, разработала основную концепцию, но умерла, прежде чем удалось воплотить идею в жизнь. Тайлер Пейдж, не менее блестящий ученый, но крайне эксцентричный человек, работал с Патрицией бок о бок в течение многих лет и был уверен, что сумеет завершить работу над кристаллом.
Когда Джек взвалил на себя заботу по спасению компании, он принял решение сосредоточить все усилия на создании опытного образца. И теперь, оглядываясь назад, Джек подумал, не совершил ли он фатальной ошибки. Впрочем, другого выхода спасти «Экскалибур» не предвиделось. Без кристалла компания была обречена.
К кому только Джек не обращался за финансовой поддержкой! И всюду получал отказ, несмотря на свою безупречную репутацию. После смерти Патриции Ингерсолл никто не хотел рисковать, вкладывая средства в «Экскалибур».
Однажды поздним вечером» просматривая старые финансовые счета компании и между делом, чтобы было веселее, потягивал виски, Джек обнаружил, что несколько лет назад фонд «Аурора» предоставил компании финансовую помощь для разработки кристалла. Причем контракт, состоявший всего из одного параграфа, на первый взгляд казался чем-то вроде личного соглашения Патриции Ингерсолл и прежней управляющей фондом, Сибил Кэбот. В суде такая бумажка не имела бы никакого веса.
