– Исключительно из уважения к вам, Николай Петрович.
– Я вызвал вас не для того, чтобы выслушивать дифирамбы в свой адрес. – Резанов поморщился, что означало: «Знайте свое место, господин Воронцов». – Итак, насколько я понял, вы просите об отставке… – Он нашел нужное место в тексте и зачитал: – «…по причине совершенного мною поступка, несовместимого с должностью члена торговой миссии». Я правильно вас понял, Алексей Михайлович?
– Совершенно верно, ваше превосходительство.
– М-да… – досадливо протянул камергер. – А я ведь, по правде говоря, при ведении переговоров в Японии очень рассчитывал на вашу помощь. Ибо в вашем департаменте при Министерстве иностранных дел вы слывете одним из лучших знатоков восточных стран.
– Напрасно переживаете, Николай Петрович. Поскольку Япония продолжает твердо придерживаться изоляционистской политики, ваша миссия, как мне представляется, закончится тем же результатом, что и британская торговая миссия, посетившая Страну восходящего солнца пятью годами ранее. Думаю, потребуется время, и немалое, пока японцы осознают наконец свою выгоду от заключения торгового договора с Россией.
– И на чем же основывается ваш прогноз, Алексей Михайлович? – заинтересованно спросил камергер.
– Япония пока слаба экономически, поэтому ее вполне устраивает тот товарооборот, который обеспечивают ей голландцы. Но как только японцы начнут развивать собственное фабричное производство – а это неизбежно, поскольку Япония, учитывая исторический опыт ее развития, непременно захочет остаться независимым государством и станет всеми силами стремиться к этому, – они будут просто вынуждены установить торговые контакты с промышленно развитыми странами. В том числе и с Россией, своей ближайшей европейской соседкой, – заключил Воронцов, с некоторым даже вызовом взглянув на начальника, хотя, как он прекрасно понимал, отныне уже бывшего.
– Почему же вы до сих пор молчали об этом?! – искренне возмутился Резанов, неожиданно признав в собеседнике единомышленника.
– А кого раньше интересовало мое мнение? – снова вопросом на вопрос ответил Алексей Михайлович. – К тому же подобными умозаключениями я, думаю, добился бы лишь того, что меня не включили бы в состав вашей торговой миссии. Отец же очень настаивал именно на этом. Разве не так, Николай Петрович?
– Вам не откажешь в проницательности, – ответил полномочный посланник, поощрительной улыбкой подтверждая правильность хода мыслей подчиненного. «К большому моему сожалению, уже бывшего», – автоматически отметил он.
– Не переживайте, Николай Петрович, – словно прочитав его мысли, сказал Воронцов. – Даже в случае неудачного исхода переговоров ваша миссия все равно будет иметь положительное значение.
– Каким же образом, разрешите полюбопытствовать? – приподнял одну бровь камергер.
– Как дружественная инициатива правительства Российской империи. И это зачтется России в будущем.
Резанов был поражен неожиданным поворотом хода мыслей собеседника. «Надо будет обязательно использовать этот аргумент в отчете о ходе переговоров с японцами», – удовлетворенно решил он для себя. И с грустью подумал о неизбежности расставания с графом, человеком столь неординарного мышления.
– А каковы же ваши планы на будущее, Алексей Михайлович? – поинтересовался камергер, меняя тему разговора. – Вам ведь теперь придется возвращаться в Петербург через всю Сибирь в одиночку. – В его голосе прозвучало искреннее сочувствие.
– Почему же возвращаться? – недоуменно вскинул брови Алексей Михайлович. – Раз уж судьба занесла меня в столь дальние края, с моей стороны грешно было бы не воспользоваться сим благоприятным обстоятельством. Так что я намереваюсь отправиться из Петропавловска не в Петербург, Николай Петрович, а в совершенно противоположную сторону – в Русскую Америку. – Он загадочно улыбнулся.
– Хотите поступить на службу в Российско-американскую компанию? – оживился камергер. – Тогда я готов дать вам соответствующую рекомендацию, поскольку главный правитель Русской Америки Александр Андреевич Баранов не единожды жаловался в своих докладных записках на недостаток достойных помощников…
– Премного благодарен, Николай Петрович, за заботу. Уверен, что ваша протекция, с учетом того что вы являетесь председателем Главного правления Российско-американской компании в Петербурге, была бы для меня бесценна. Но, во-первых, финансовая сторона вопроса меня, как человека вполне обеспеченного, интересует крайне мало, а во-вторых, мне не хотелось бы связывать себя какими-либо обязательствами. Меня больше устраивает положение человека… свободной профессии, так сказать. Проще говоря, я хочу, если удастся договориться с Барановым о содействии, посвятить себя изучению быта местных индейцев. Ведь пока о них нет практически никаких мало-мальски достоверных сведений.
– Воля ваша, Алексей Михайлович, – вздохнул Резанов. – Как говорится, было бы предложено… И все же я отпишу из Петропавловска Баранову насчет вас. А вам… вам желаю успеха в ваших начинаниях. Я все-таки, как-никак, почетный член Петербургской академии наук, и если ваши этнографические исследования окажутся достойными внимания, в чем я не сомневаюсь, с удовольствием буду способствовать их продвижению в научных кругах. – В знак признательности Воронцов приложил руку к груди. – Однако приказ о вашем увольнении из состава торговой миссии я подпишу только по прибытии в Петропавловск, иначе, боюсь, без моего покровительства Крузенштерн устроит вам на шлюпе «веселую» жизнь. Хотя с обезьянкой на поводке вы теперь и так уже по верхней палубе не «пофланируете», выражаясь его же словами. – Камергер испытующе посмотрел на графа.
– Увы, я совершенно сознательно уготовил своей Макаке столь печальную участь. Просто у меня не было другого выхода. – Воронцов вздохнул и широко перекрестился.
Камергер понимающе кивнул и участливо поинтересовался:
– Но что же дальше? Подозреваю, что из-за инцидента, спровоцированного Крузенштерном, у вас непременно возникнут трудности с поступлением на государственную службу. Даже невзирая на большие возможности вашего отца…
Алексей Михайлович рассмеялся.
– Ах, оставьте, Николай Петрович! Какие трудности? Разве вы, например, не возьмете меня к себе на службу? Хотя бы в качестве личного секретаря?..
Наступил черед рассмеяться и Резанову.
– Да вам, Алексей Михайлович, палец в рот не клади, я гляжу! – И он шутливо погрозил собеседнику этим самым пальцем.
– А если серьезно, Николай Петрович, – продолжил Воронцов, переходя на деловой тон, – то государственная служба уже не имеет для меня большого значения. Дело в том, что недавно отец приобрел в Крыму, на побережье Черного моря, довольно большой участок земли. Пока этот участок выглядит совершенно диким, и работы на нем – непочатый край. Так что по возвращении из Русской Америки я намерен привести его в божеский вид, или, как любит выражаться отец, довести до ума.
