Читаем без скачивания Бамбино - Андрей Сахаров

— Вы, наверное, сын Гарри Смэлса?

Джим отрывается от белоглазого. Перед ним в форме скаутмастера Форест Смэби. Он улыбается. Морщинки на его лице разбегаются тонкими добрыми лучиками, а в стеклах очков вспыхивают веселые приветливые огоньки.

— Да, сэр… то есть да, скаутмастер.

Скаутмастер оглядывает Джима с ног до головы, еще раз улыбается, показывает ровные длинные зубы. Он спрашивает. Следует один вопрос за другим. Да, Джим готов быть братом любому другому скауту, да, он верит в бога, да, он будет послушным и терпеливым.

— Хорошо, Смэлс. Можете считать себя кандидатом. Если вы проявите себя в духе нашего движения, вы можете ко дню «Сбора чести» рассчитывать на успех.

Скаутмастер кладет руку на плечо Джима и снова улыбается. Откуда-то внезапно появляется фоторепортер, он быстро щелкает затвором и говорит: «Так, хорошо. Так, хорошо».

Потом он исчезает, и тут же раздается команда. Мальчики бросаются по местам. Четко рапортуют начальники патрулей. Быстро проходит проверка формы, и ряды скаутов застывают ровными зелеными линиями. Скаутмастер Смэби обходит патрули. Останавливается. Спрашивает. Кивает головой. Улыбается. Снова спрашивает, снова улыбается.

Потом он подходит к столу и поднимает руку. Он говорит о славе скаутов и об их великих предках — суровых и мужественных переселенцах, о современной Америке, которую нужно всячески укреплять. Он кончает словами капитана Джона Скотта, первого переселенца в здешних местах: «Мы рождены не для себя, но ради того, чтобы делать добро людям, ради любви к богу». Скауты стоят взволнованные.

С тех пор регулярно раз в неделю Джим стал бывать на встречах бойскаутов в Вестминстерской церкви. Он учился вязать морские узлы и очищать для питья загрязненную воду и, конечно, тушить пожары. Он бегал эстафеты со своим патрулем «антилоп», добывал огонь и пел бойскаутские песни. Все было очень хорошо. Скаутмастер Смэби иногда подходил к нему и распускал по лицу тонкие морщинки-лучики, говорил: «Правильно, Смэлс, именно так».

Несколько недель назад фотографии Джима и Фореста Смэби обошли все местные газеты: доброжелательный, улыбающийся владелец типографий и лесопилок, кандидат в городской совет, скаутмастер — и Джим, тринадцатилетний негритянский мальчик с толстыми доверчивыми губами, кандидат в бойскауты.

Одно смущало Джима: не все скауты относились к нему одинаково.

Дональд Смерлинг и Стефан Кэлсоу просто не замечали его, зато малыш Лесли относился к нему по-дружески: «Плюнь на все, Смэлс, и делай свое дело, мне бы такие мускулы, как у тебя».

Джим не обижался, когда ему поручали в отряде черную работу: «Хэлло, Смэлс, принеси-ка воды! Смэлс, вбей колышки! Подай бинты!» Какие здесь могут быть обиды, все-таки он еще только кандидат. И лишь однажды он ушел сильно расстроенный — во время одного из построений Уолт Бэйкер взорвался: «Долго я еще буду стоять рядом с этим черномазым!»

Подошел скаутмастер, обнял Уолта за плечи, наклонился к нему и что-то долго, улыбаясь, шептал в розовое возмущенное ухо.

Наступило лето, приближалось время торжественного «Сбора чести», где обычно подводились итоги деятельности скаутских патрулей и отдельных скаутов. К этому времени приурочивалось самое интересное соревнование: «Бег шарфов». Патруль, который вел бег, должен был пронести свои шарфы через все препятствия, ускользнуть от «противника», обойти его часовых и доставить шарфы с берега озера Эйл в штаб отряда к большой секвойе на горе Диггерхилл. Все уже было готово к этим соревнованиям. На озеро было спущено несколько каноэ, черные стрелки на карте наметили линию «бега». На этот раз бег должны были вести «антилопы». Скауты с радостью ждали этих дней. Малыш Лесли Шаргин ходил гордый: отец сказал ему, что Лесли может рассчитывать на звание скаута второго класса. Это в одиннадцать-то лет! Право, неплохо! Сведения абсолютно точные: в субботу отец играл в покер с мистером Смэби у Бэйкеров. Ждал повышения и Дональд — все знали, что он уже купил значок «Орла».

В семье Смэлсов это было тоже горячее время. Отец и старший брат Джима — рабочий бензоколонки — возвращались домой поздно. Шла предвыборная кампания. На собраниях негритянская община поддерживала в городской совет Фореста Смэби. Отец говорил: «Вот посмотрите — Смэби порядочный парень. Он покончит с этими безобразиями».

Отряд скаутов выступил к озеру Эйл рано утром на второй день каникул. Перед тем как скауты ушли в поход, скаутмастер Смэби сказал: «Друзья, я очень сожалею, что не буду, как всегда, в решающий момент вместе с вами на горе Диггерхилл, серьезные дела задерживают меня в городе. Желаю вам всем победы. Помните слова капитана Скотта: «Бог никогда не ошибается, когда он выделяет кого-то из нас».

Скауты переглядывались: они знали, какие дела задерживают скаутмастера в городе. На завтра были назначены выборы.

Патрули цепочкой один за другим уходили в сторону темнеющего вдалеке леса. «Антилопы» шли к юго-востоку, туда, где среди этих лесов раскинулось огромное, синее и чистое озеро Эйл.

Остальные — на северо-восток, в сторону лесистых холмов с их вершиной Диггерхилл, которая хорошо видна и отсюда — темноватая, хмурая, даже в этот солнечный ясный день.

Джим замыкал зеленую цепочку — «антилоп» — в своей старенькой кожаной куртке и потертых брюках-гольф. Как и все скауты, он нес котелок, рюкзак с припасами и еще тяжелую палатку из нейлона, которая сильно давила на плечи.

Но Джим не замечал этого. Он был доволен: завтра закончится поход, а через некоторое время он уже сможет надеть зеленую скаутскую форму и поднимать в знак скаутского привета три пальца над головой и звать его будут «младший скаут Смэлс».

Все дальше и дальше уходили скауты в глубь леса. Все гуще становились кроны деревьев, а небо, казалось, подымалось выше и выше, проглядывая в редкие колодцы между деревьями.

Озеро появилось внезапно — синее и прозрачное. Мальчики вскрикнули, и тут же все смешалось. Палатки были брошены на землю, и через минуту скауты уже бегали, приплясывая на берегу, брызгали друг в друга холодноватой водой. Они успокоились только тогда, когда прозвучала команда к построению. А еще через некоторое время «антилопы» поставили палатки, разожгли костер и достали припасы: консервированное мясо, соки, хлеб.

Потом был отдых, а еще через час скауты уже были в боевой готовности. Пробираться на Диггерхилл решили в сумерки, в одиночку.

У Джима не было шарфа — ведь он не был скаутом — и поэтому ему поручили по мере возможности отвлечь внимание «противника» и пробираться на холм с северной стороны, в направлении Скалистого ручья.

Еще засветло «антилопы» двинулись в путь. Под покровом пышных зеленых берегов скользнули в сторону каноэ, один за другим исчезали скауты в зелени леса. Где-то там, впереди, засели патрули соперника — все эти «тигры», «лисы», «бизоны». Они ловили в наступающей вечерней тишине каждый шорох, каждый затаенный звук. Идти нужно было осторожно. Одно лишнее движение — и тебя обнаружили, окружили, поймали. Джим волновался. Он шел почти на цыпочках, затаив дыхание. Ему казалось, что каждый хруст ветки под ногами, каждый слишком откровенный вздох выдают его с головой. Но проходила минута за минутой — все было спокойно. Джим направлялся вдоль Скалистого ручья вверх по течению. Однажды ему вдруг показалось, что он видит среди скал какое-то движение. Джим лег на траву и быстро бесшумно пополз в сторону. Трава была влажной от росы, и через несколько минут он промок до нитки. Он обогнул подозрительную гору камней, сверил по компасу направление и снова двинулся вперед.

Через некоторое время он услыхал приглушенный говор. Да, так и есть, он не ошибся. Несколько голосов негромко о чем-то спорили, кто-то тихо засмеялся. Джиму показалось, что он даже узнает голос Дональда. Разговоры и смех в засаде были элементарным нарушением бойскаутской дисциплины. Было ясно, что он достиг линии чужих патрулей, теперь нужно было быть особенно осторожным. Прошло еще несколько минут. Все было спокойно. До вершины горы было не больше полукилометра. Где-то вдалеке послышались крики и вскоре утихли, — видимо, кто-то из «антилоп» попал в западню и теперь началась погоня.

В этот момент почти над ухом Джима, словно выстрел, прозвучали слова:

— Я вижу тебя, Смэлс, сдавайся!

И в то же мгновение прямо на него из-за кустарника метнулась чья-то тень. Уолт! Белоглазый! Видимо, ему не доверили патрулирование в передней линии и оставили в тылу, на всякий случай. Уолт стоял перед Джимом — жилистый, крепкий, торжествующий.

— Сдавайся, ты, образина, — уже грубо повторил он и двинулся навстречу Джиму. Ему, Уолту, конечно, не повезло: всего-навсего поймать этого черномазого — невелика заслуга, но для приема в младшие скауты и этого достаточно. — Ну, пошли.