***
На следующее утро я провалялась в постели до обеда, вспоминая ночное приключение. Откровенные разговоры, дерзкие ответы. Вспомнила капитана, когда девушка ему делала минет. С утра это уже не казалось таким противным. Наверное, всё дело в девушке, в её выражении лица, в том, как она при этом выглядела. Зих же был удивительно напряжён. Мускулы выпирали, сгорбленная спина, руки, державшие голову Софи. Он получал от этого удовольствие. И если бы страсть горела в глазах девицы, всё выглядело бы совсем иначе, появились бы краски, чувства, эмоции.
Перевернулась на живот, взглянула на часы. Я выспалась, и было обеденное время. Желудок согласился, что нужно подкрепиться, ворчливым урчанием.
Я готовила себе жареное мясо, постоянно думая о том, как теперь мы будем общаться с начальником. Мы стали друзьями? Или всё ещё не перешли эту черту? Ведь обычно разговаривать с незнакомым, неблизким тебе человеком на такие смелые темы тяжело и стыдно. Хотя…
Расстроенно вздохнула. Это же Тадар, а он, кажется, может с любым пообщаться на такие темы. Подкрепившись, поняла, что не могу так. Я перешла свою грань дозволенного. Мы больше не можем общаться как начальник и подчинённый. Я узнала очень личные моменты его жизни, поэтому решила искать вакансии и обновила резюме в базе данных, активизировав статус «в поиске».
Ближе к вечеру я уже позвонила в два места, куда требовались секретарь и бармен. К сожалению, на большее я не могла претендовать. Домашнее образование имело свои минусы: дипломов мне никто не выдавал, лишь сертификаты о прослушивании курсов. На место секретаря уже две девушки подали заявки. Мне обещали позвонить, если они не подойдут. Вакансия бармена ещё была свободна, правда, требовалось решение хозяина ресторана. Название ресторана было мне знакомо, хотя сама я его не посещала ни разу, так как то времени не было, то денег. Получив очередное заверение что мне позвонят, я успокоилась на этом. Завтра продолжу, а пока решила, что нужно выйти на работу. Деньги никогда не лишние.
В ставшем уже привычном для меня зале, как обычно, были постоянные клиенты. За барной стойкой обслуживала жена нашего повара. Тадара нигде не наблюдалось. Поздоровавшись с Ингред, я заглянула по привычке на кухню. Шефа и там не нашлось, только повар Амсет. Я кивнула ему, так как он был глухонемым, то смысла разговаривать с ним не было. В подсобке переоделась в униформу. Поправила чёрный тонкий галстук, который очень выгодно подчёркивал белизну сорочки. Взяв фартук, обмотала лямками талию и вскрикнула, когда их перехватили сильные руки, туго затягивая спереди, а я сама оказалась прижата к мужскому телу. Горячее дыхание обожгло щёку, а насмешливый голос ронял столько едкой иронии, что становилось не по себе.
- Предательница, как ты могла? Это после вчерашнего? Струсила? Или из-за того, что узнала? Отвечай, - приказывал начальник, дёргая лямки, очень туго завязывая фартук.
Я не понимала, как он узнал, что я хотела сменить работу? Откуда? Да так быстро!
Я развернулась к нему лицом и ужаснулась надменной и холодной брезгливости на лице Тадара. Не было привычной тёплой дружеской улыбки. Я отступила на шаг, отводя взгляд. Что сказать в своё оправдание? Да, я струсила, причём сильно. Я не хочу больше совершать подобные походы, как вчера. А Тадар не остановится, ему понравилось.
- Это не из-за того кто вы. Я не хочу больше…
- Чего, милая? – издевательски ласково спросил он, перебивая и наступая на меня.
Я сделала очередной шаг назад, пока не упёрлась спиной в шкафчики. Мне было дико стыдно из-за предмета разговора. Стыдно за свой поступок, за то, что решила расстаться вот так, втихаря.
- Я не хочу больше ходить по подобным заведениям, - пробормотала, сцепила руки, низко опустив голову.
- Что? – удивлённо переспросил Тадар и поднял моё лицо за подбородок. – По каким таким заведениям?
- Вы знаете, - недовольно осадила его. – Как, вообще, вы узнали, что я захотела уволиться?
- О! - воскликнул Тадар, взмахнув рукой, отцепляясь от моего подбородка. - Мне позвонили. Очень мило с твоей стороны даже не предупредить. Но я не растерялся, - с улыбочкой, от которой в дрожь бросало, шепнул Галиад, - рассказал, что ты воровка, что постоянно клеишься к богатым мужчинам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мой рот открылся от изумления.
- Что? – опешила. – Я никогда не вешалась на мужчин! Что вы такое говорите?
- То и говорю, что заслужила, предательница. Поверь, я столько про тебя гадостей наговорил, что тебя не возьмут ни в одно приличное заведение. И в неприличное тоже, - манерно погрозил начальник указательным пальцем.
У меня от такой несправедливости слёзы на глаза навернулись.
- За что вы так? – шепотом спросила, сжимая фартук.
- О, милая, я тоже хотел спросить тебя о том же. За что, Силия? За что? Что я вчера такого тебе сделал, что на следующий день ты мне платишь предательством? Трусливым побегом!
Я вжала голову в плечи от крика Галиада. Не знала, что он так разозлится.
- Я тебе противен?
- Нет, - замотала головой.
- Это из-за моих пристрастий? – продолжил давить начальник.
Я опять замотала головой.
- Неприлично ходить по таким заведениям! - сквозь слёзы стала объяснять ему. Может, он и мог себе позволить не следовать правилам, но я женщина, с меня спрос выше. Это на мужские проделки общество закрывает глаза, а женщин в грязь втаптывает за малейший проступок. - Я не хочу больше там светиться! Это запятнает мою репутацию!
- О, милая, - сокрушённо выдохнул Галиад, обнимая меня за плечи и позволяя поплакать на его груди. - Мы же не в столице. Забудь ты о своём происхождении. Тут никому нет дела до твоей родословной, Силия.
Я всхлипнула от горьких слов, от безысходности, в которой оказалась. Да, мне впору забыть о столице, но не о своём происхождении.
- Но вы не забываете о своём. Почему я должна забыть? – чуть возмутилась, отстраняясь.
Галиад нахмурился, выискивая в моих глазах ответ на свой немой вопрос. Я решила подсказать ему.
- Я знаю, что вы единственный наследник семейства Тадар. И вы скрываетесь здесь, чтобы защитить своих родителей.
Галиад усмехнулся, замотал головой.
- Нет-нет, всё не так.
- Так, так, - не согласилась я с ним. – Я бы тоже скрывалась. Вы же любите своих родителей, и они вас любят.
- Да нет же, всё не так.
- Я помню, с какой нежностью они упоминали о вас, - продолжила я свои объяснения.
Пусть будет честен со мной. Мы в равном положении. Я тоже не хочу запятнать память своих родителей. А он оберегает своих. Мы любящие дети, только изгои.
- О, - закатил глаза Галиад, - ты всё не так поняла. Я просто сбежал от правил и приличий. Здесь, на Палуте, я могу делать что угодно, и быть кем угодно! Здесь нет правил, этикета, сплетен, напыщенных куриц. Тут каждый…
- Притворяется, - остановила я начальника. – Каждый притворяется кем-то. Я просто официанткой, забывая о прошлом. Вы простым хозяином бара на окраине системы. Наши постоянные клиенты мнят себя благопристойными гражданами. А кто-то бравыми капитанами, у которых фантазия скупая.
- Силия, это Палут, тут все прячутся от правдолюбов. В этом и изюминка этого места. И перестань корчить из себя уязвлённую гордость. Её ты уже растоптала и не здесь, а там, в столице, - указал он рукой в сторону кухни.
- Простите, - шепнула, вытирая слёзы. – Простите, что хотела сбежать. Я просто испугалась, что вы заставите постоянно туда с вами наведываться. А я не хочу.
- Силия, возможно, ты права, я перегнул палку.
- Перегнули, только утром поняла насколько. Я же не смогу ему в глаза смотреть.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- И не смотри, - отмахнулся начальник, с улыбкой глядя на меня. Он сложил руки на груди и, кажется, успокоился. – Я решил, что не буду его пробовать. Буду, как ты, желать на расстоянии. Смаковать это странное извращение. Обычно я беру что хочу, а тут решил поэкспериментировать. Надо вырабатывать силу воли.
- Вы о чём? – растерялась я.
