достаточно яркий свет. Старательно выписывала необходимый материал. Под умиротворяющий шум перелистываемых станиц я утомилась и даже не успела к ужину — так увлеклась. Когда уже сильно затекла спина, собрала тетради с записями и, закинув все в сумку, направилась к выходу. Проходя по большим опустевшим коридорам академии, чувствовала неповторимый дух альма-матер. Высокие потолки придавали учебному заведению величие. В кабинетах были распахнуты двери и виднелись опустевшие парты. А я с грустью вспоминала свои учебные годы. Но больше всего хотела оказаться там, за кафедрой, и читать лекции студентам, вести их в мир, полный знаний. Возможно, это нужно не всем учащимся, но в ком-то из них прорастут и приживутся побеги вложенной информации, укрепятся и, наконец, окрепнут, принося стране и миру процветание. Для этого мы и учимся, для этого мы и учим. Знания для мира и покоя, прогресса и развитая, но никак не для войн и вражды между народами.
Мое желание стать профессором академии возникло не сразу. Сначала, еще со старших классов школы, я занималась в научных кружках, выступала на семинарах. А потом, уже в академии, принимала участие в различных конференциях и писала научные студенческие труды. И вот, примерно на втором курсе, я поняла, что хочу заниматься научной деятельностью всю жизнь и посветить ей всю себя. Передавать полученные знания студентам и для этого я так и стремилась закончить обучение в аспирантуре, а потом попробовать устроиться на работу профессором в какую-нибудь академию в нашем королевстве или в соседнем. Куда возьмут, в общем.
Мои мысли прервал звонкий голос:
— Леди Эванс!
Я оглянулась и увидела, как ко мне быстрым шагом приближалась, цокая каблучками по каменному полу, миссис Палмер из учебного отдела.
— Миледи, извините за беспокойство. Но вы не могли бы помочь? Рабочий день уже закончился, а у меня еще отчеты за семестр не до конца сделаны. Мне очень нужно передать бумаги на подпись ректору, его секретарь тоже уже ушла. Вы не могли бы их отнести ему? — и полный надежды взгляд женщины устремился на меня.
— Оу…
— Его дом отсюда совсем недалеко, в центре города. Вот вам адрес. — И мне в руку всучили бумажку. — Вы только передадите документы, а ректор нам завтра с утра их принесет. Я была бы вам очень благодарна. Студентам не могу доверить, а больше уже никого в академии не осталось.
— Хорошо, — кивнула я, хоть и не хотела идти к ректору, устала очень.
— Спасибо! — просияла миссис Палмер. — Вы очень любезны.
***
«Ничего себе особняк у ректора!» — подумала я, стоя у ворот трехэтажного сооружения, с огромным раскинувшимся перед ним парком, золоченными воротами, фонтаном в центре, наверное, еще и не одним. Но этому есть вполне объяснимая причина: ректор Сандерс — принц. Наверняка он привык к комфорту и даже в другом королевстве обязан держать королевский статус.
Когда я представилась привратнику, меня провели в светлый холл, пол которого был покрыт белоснежным мрамором. Скульптуры прекрасных дев держали магические светильники, витражные окна были украшены гербом королевского семейства Сандерс, на лестнице лежал ковер из шелка цвета персикового дерева.
Спустя какое-то время ко мне пришел ректор. На нем была только белая рубашка с жилетом и брюки. Лицо, как мне показалось, выглядело чуть печальным.
— Леди Эванс? — удивленно спросил он.
Я засмущалась и промямлила:
— Я… Меня тут попросили вам передать бумаги на подпись. Вот. — И быстро их протянула ему.
Он подошел ближе и, не глядя на бумаги, стал рассматривать с интересом мое лицо.
— Спасибо. — Взял свитки из рук и положил рядом на столик со столешницей из малахита.
— Я тогда пойду. — Опустила взгляд на миг в пол и уже начала было поворачиваться в сторону выхода, как услышала:
— Анита…
Я оглянулась через плечо.
— Останьтесь.
Мои брови поползли вверх от удивления.
— Поужинайте со мной, — объяснил ректор Сандерс.
Закусив губу, я раздумывала — уместно ли это. Во-первых, он мой научный руководитель. Во-вторых, я нахожусь вечером у мужчины дома одна и это крайне неприлично.
— Я был бы очень рад, если вы составите мне компанию, — продолжал уговаривать Девид Сандерс.
И у меня очень неприлично забурчало в животе. Обаятельная улыбка тронула губы Девида и он добавил:
— Столовая в академии закрыта, а в ресторацию вы же сейчас одна не пойдете. Это неприлично для молодой девушки в такое время.
Он был прав, поэтому я утвердительно кивнула, соглашаясь с его доводами.
Стол нам накрывали молчаливые слуги в белых рубашках и бежевых ливреях с вышитым знаком королевского рода Сандерсов. Ректор сходил переоделся и предстал передо мной в элегантном серебристо-сером костюме, что очень подходил к его светлым волосам и глазам стального цвета.
Мы сели за стол друг напротив друга, слуги принесли много различной еды на выбор. Ректор Сандерс отдавал предпочтения блюдам из мяса. Первым он отведал салат из курицы, грибов и огурцов. Из горячего выбрал говядину с ветчиной и горчицей, а на десерт шоколадно-мятный пирог.
Я же начала трапезу с салата из кабачков, курицы и зеленого горошка. Мне очень понравился суп биск с тыквой, вином и лимонным соком. А на десерт я съела аж два блюда: маффины с черникой и лимонный чизкейк. Да, вот так я проголодалась за день.
— Анита, как у вас продвигаются дела? — задал вопрос ректор, когда мы закончили ужинать.
— Я занимаюсь сбором теоретического материала.
— Это хорошо. Систематизируйте и углубляйтесь по теме вашего исследования.
— Мне еще надо что-то придумать с практической частью работы.
— Я подумаю, что можно сделать, и решу этот вопрос, — заверил меня ректор Сандерс. — Анита, вы, — чуть замялся он, — помолвлены с кем-то?
Такого вопроса я никак не ожидала, и как-то у меня получилось оправдывающимся тоном ответить на такое:
— Нет, мое сердце никто не затронул.
И чуть не спросила у ректора об этом же, но так нельзя, неприлично. И не мое дело.
— А ваши родители не настаивают на браке? Ведь вам двадцать три года.
Внутри все забурлило от злости. «Он что, считает меня старой девой?»
— Нет, родители меня ценят и уважают мое мнение. Они поняли и приняли то, что я хочу заниматься наукой, а не всякими глупостями. — Задрав носик вверх, выпалила я.
— Такие уж и глупости — брак? — Заискрились смехом сребристые
