– Чудесно!
Он перевел взгляд на девушку. В свете луны она разглядела загадочную улыбку.
«Господи, неужели он посмеивается над моими жалкими попытками соблазнить его?» Эта мысль показалась девушке еще более унизительной, чем возможный отказ.
Покрепче обхватив себя руками, Венеция представила себе фотографический портрет Гейбриела. Он мог бы у нее получиться, если бы тот согласился позировать. На снимке явно проявились бы загадочные тени, доказывающие исходившую от него невидимую глазам темную энергию.
Эта мысль ничуть не смущала молодую женщину. Она знала, что метафизическая тьма, окружавшая Гейбриела, свидетельствовала о силе воли и самоконтроле человека. Излучаемая этим мужчиной энергия была совсем не похожа на ту, что исходила от больных людей. Она не раз замечала явные тревожные признаки в людях, которые приходили к ней фотографироваться. От таких сеансов у Венеции все время оставалось чувство брезгливости и страха.
С Гейбриелом Джонсом все было совершенно по-другому.
Венеция проклинала ночь и ее провалившуюся попытку соблазнить хозяина дома. Она ничего не добьется, если будет продолжать стоять здесь и дрожать. Пора смириться с поражением и вернуться в теплую библиотеку.
– Вам холодно, – проговорил Гейбриел. – Позвольте мне.
К превеликому ее удивлению, он расстегнул свой элегантный сюртук и накинул его на плечи девушке.
Шерсть сохраняла тепло мужского тела, и Венеция мгновенно согрелась. Сделав глубокий вдох, она услышала его аромат.
«Не теряй голову, – строго приказала она самой себе. – Он просто проявил вежливость».
Но интимная обстановка действовала невероятно возбуждающе. Ей хотелось закутаться в сюртук Гейбриела и не, выпускать его из рук.
– Должна признаться, работа у вас доставила мне истинное удовольствие, – проговорила она, нежась в теплой шерстяной ткани, – с точки зрения художественной и познавательной. До приезда сюда я и не подозревала о существовании тайного общества.
– Члены общества по традиции избегают публичности.
– Да, вы это доходчиво объяснили. Я понимаю, что это не мое дело, но не могу не поинтересоваться, почему члены общества прячутся?
– Валите все на обычаи, – снова улыбнулся Гейбриел. – Общество основано два века назад помешанным на тайнах алхимиком. С тех пор его примеру следуют все остальные.
– Да, но мы живем совсем в другое время. Сейчас уже никто не воспринимает алхимию всерьез. Даже в конце семнадцатого века ее считали одним из проявлений оккультизма, а не наукой.
– Любая наука в свое время считалась оккультизмом, мисс Милтон. Граница между изведанным и неизведанным крайне размыта, мягко говоря. Сегодня те, кто изучает эту грань, утверждают, что занимаются физическими или метафизическими исследованиями. Но на самом деле это современные алхимики, сменившие только название.
– Тайное общество занимается подобными вещами? – потрясенно переспросила Венеция.
На какой-то момент ей показалось, что Гейбриел не ответит на ее вопрос, но в следующее мгновение он кивнул головой.
Венеция нахмурилась.
– Простите, но в таком случае ваша одержимость тайнами мне кажется весьма странной, ведь в наше время многое объясняет физика. Говорят даже, что в Лондоне можно в любой день попасть на лекцию. И каждый месяц выходит множество журналов по физике.
– Большинство членов тайного общества из таких людей, которые кичатся своими знаниями, а их считают шарлатанами и обманщиками.
– Ясно.
– Ученые и исследователи тайного общества относятся к своей работе очень серьезно, – добавил Гейбриел. – Они не желают иметь ничего общего с жуликами и мошенниками.
"Судя по тону, он испытывает сильные чувства по отношению к этим людям, – подумала Венеция. – Пожалуй, сейчас не время говорить ему о том, что я умею видеть ауры других людей».
Она поплотнее закуталась в сюртук и погрузилась в размышления. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы этот мужчина считал ее шарлатанкой или мошенницей. И все же Венеция не могла так просто оставить этот разговор.
– Лично я предпочитаю выслушивать обе стороны. Не все люди, утверждающие, что обладают сверхъестественными способностями, обманщики.
Гейбриел удивленно взглянул на девушку.
– Вы меня не поняли, мисс Милтон. Члены общества ни в коем случае не отказывают некоторым людям в их сверхъестественных способностях. Поэтому-то общество до сих пор и существует.
– Если общество специализируется на исследованиях в области психики, почему в музее так много странных предметов?
– Если верить легенде, все экспонаты музея обладают метафизической значимостью, реальной или воображаемой, – повел плечами Гейбриел. – Думаю, в большинстве случаев верно второе предположение. В любом случае каждая такая вещь обладает исторической и научной ценностью.
– Должна признаться, многие экспонаты показались мне неприятными, даже в какой-то степени пугающими.
– В самом деле, мисс Милтон? – мягко переспросил Гейбриел.
– Примите мои извинения, сэр, – быстро поправилась молодая женщина. – Я не хотела оскорбить ни вас, ни кого-либо из членов общества, ведь о вкусах не спорят.
Ему явно было смешно.
– Ничего страшного, мисс Милтон. Меня не так-то легко обидеть. Вы очень наблюдательны. Собранные в Аркейн-Хаусе экспонаты не являются образцами изящества и элегантности. Все они оказались здесь во имя научных целей.
– А зачем понадобилось коллекционировать все эти предметы?
– Многие члены общества живут в отдаленных районах Британии и даже за границей. Они хотели бы увидеть экспонаты, но при этом не имеют возможности приехать в Аркейн-Хаус. Магистр общества распорядился, чтобы мы наняли фотографа, благодаря чему у всех появится возможность увидеть коллекцию нашего музея.
– Общество планирует опубликовать эти фотографии в виде альбома и распространить их среди членов?
– Да, именно так, – отозвался Гейбриел. – Но общество не желает, чтобы фотографии стали доступны простым любопытствующим. Согласно условиям договора, я заберу у вас все негативы, чтобы контролировать количество отпечатанных снимков.
– Наше с вами соглашение выглядит очень странно! До этого я всегда оставляла негативы себе.
Брови его слегка изогнулись.
– Полагаю, общество достаточно вознаградило вас за эти маленькие неприятности?
Венеция вспыхнула.
– Да.
Гейбриел пошевелился и снял ногу с парапета. В этом движении не было ничего необычного, но мужчина каким-то образом преодолел расстояние между ними, и у девушки учащенно забилось сердце, а он протянул к ней руку и ухватился за лацкан своего сюртука.
