Поначалу он приходил в ярость, когда учителя критиковали его работу. Затем стали сниться кошмарные сны. Ему снилось, что он кого-то убивает, какого-то мужчину, который настолько разгневал его, что он, набросившись на него, забивает до смерти. После таких снов он просыпался в поту, тяжело дыша. Потрясенный, он простаивал часами в молитве, прося у Господа прощения за свои ночные видения. Он дал клятву, что никогда не будет срывать зло на других, как делал его отец.
С возрастом его ночные кошмары стали иными. Мужчина, которого он убивал, превратился в одного из учителей. Но однажды, когда ему было шестнадцать и снова снилось, что он душит учителя, тот неожиданно превратился в отца. Он с воплем проснулся. Тогда-то он и решил покинуть замок Ла Рош.
Два года спустя ему удалось убедить отца отправить его в Оксфорд, но по дороге туда его захватила банда Джека Миднайта. Его так ударили по голове, что он лишился памяти и какое-то время ему пришлось провести среди бандитов. Когда память стала возвращаться, его главной заботой стало скрыть от тех, кто его знал, существование изверга-отца, а также свои собственные припадки гнева. Поэтому имение во Франции стало для него поистине небесным даром.
Блэйд сильнее сжал поводья и удобнее устроился в седле. Он позволил себе погрузиться в воспоминания-опасная роскошь перед встречей с Клод. Взглянув на шпили замка, он произнес про себя несколько французских поговорок, чтобы вернуть форму. Через некоторое время он уже въезжал в ворота замка. Войдя внутрь, он стряхнул с волос кусочки льда. Слуга вкрадчивым голосом произнес, что мадам ждет его в своей комнате. Блэйд последовал за ним вверх по винтовой лестнице восточной башни замка. Ступени из белого мрамора обвивались вокруг центральной опоры, уходя вверх. Казалось, они парят в воздухе.
Он поднялся на второй этаж и вошел в гостиную. Слуга постучал в дверь, ведущую в соседнюю комнату, открыл ее и кивнул, приглашая Блэйда войти. Блэйд пригнулся, чтобы не стукнуться о притолку, и оказался в комнате, увешанной огромными гобеленами, на которых были изображены сцены охоты и сюжеты из греческой мифологии. Клод ждала его у стола, установленного кушаньями и напитками. Позади возвышалась позолоченная кровать под бархатным балдахином. Замок и его хозяйка создавали атмосферу тепла и уюта, а интимность, которая сопровождала прием, располагала к плотским наслаждениям. Клод медлила, давая возможность гостю оценить в полном блеске ее красоту, и только затем пошла навстречу с распростертыми объятиями.
— Ах, мой дорогой Николас! Как долго ты добирался ко мне. Я была так одинока.
Белые пухлые руки обвились вокруг него. Блэйд ответил на ласку поцелуем. Запах сирени
ударил ему в нос, дорогая брошь, украшавшая ее платье, царапнула руку. Внезапно он вспомнил Ориел Ричмонд в ее простеньком шерстяном платьице, с распущенными вьющимися волосами.
Красота Клод была такой же броской и телесной, как и ее замок. Но самой большой ее драгоценностью были волосы. Бледно-золотистые и блестящие, они ниспадали каскадом на ее плечи.
— Ты так долго не замечал меня, дорогой, — я стала думать, что ты забыл обо мне.
Блэйд высвободился из ее объятий. Не стоит демонстрировать чересчур пылкие чувства по отношению к Клод: достаточно того, что по меньшей мере два десятка титулованных французских дуралеев увивалось за ней.
— Нет, мадам, я просто не хотел быть излишне назойливым. Тем более что находился в Италии, где навещал старого друга.
Клод сделала жест рукой, чтобы он не оправдывался, и стала разливать вино в бокалы.
— Тебя кто-нибудь сопровождал во время путешествия?
— Клод, клянусь честью, ты хочешь выведать, есть ли у меня любовница.
— Ха, это я уже знаю.
Блэйд отпил немного вина, стремясь скрыть свою настороженность. Чтобы отвлечь внимание Клод, он провел языком по верхней губе, и, когда ее взгляд остановился на его губах, произнес:
— Ты так хорошо осведомлена о моих пристрастиях?
— Весь двор знает о твоих привычках. Мои друзья придумали новую игру, выслеживая светских дам и их любовников. Виконт де Талларт побился об заклад, что через три месяца ты бросишь Луизу Сен-Мишель ради Марии де Бурбон. Но я спутала ему все карты.
— Значит, я что-то вроде негласного участника в вашей игре?
Клод поставила бокал и коснулась рукой его щеки.
— Нет, моя радость, ты — самый ценный приз.
Она подтолкнула Блэйда к кровати, бросившись туда же сама, и притянула мужчину к себе. Он пробыл в ее постели до поздней ночи. И только когда комната погрузилась во тьму и лишь от тлеющих угольков шел слабый, красноватый свет, Блэйд поднялся, закутавшись в шелковое покрывало, подошел к камину и устремил свой взгляд на мерцающие угли.
Он не в первый раз приносил свое тело в жертву королеве и стране, но никогда раньше не испытывал подобного упадка душевных сил, как сейчас. Первое время его возбуждали интрига и новизна ощущений, Но затем эта сторона его миссии стала все больше угнетать его. Заниматься любовью, не питая при этом никаких чувств, — тяжелое испытание. Все больше И больше он ощущал, что его тело отделяется от него, становится просто инструментом.
Его жаждали многие дамы, приближенные ко двору французского короля, впрочем, как и некоторые мужчины. Каждая женщина, которая ему отдавалась, в его сознании также превращалась в некое подобие инструмента, даже в большей степени, чем он сам, хотя, безусловно, никто не догадывался о его сокровенных мыслях. Так или иначе, с наступлением Нового года он остро почувствовал потребность в чем-то большем. Он не мог бы сказать конкретно, чего он желал, но чувство неудовлетворенности, недовольства собой постоянно мучило и терзало его
Блэйд взглянул на кровать; Клод по-прежнему спала. Через несколько дней он попытается разговорить ее-это будет выглядеть обычной светской болтовней, — чтобы выяснить кое-что относительно Шарля де Гиза-кардинала Лотарингии, приходившегося дядей Марии Стюарт — нынешней королеве Шотландии. Его друг — Кристиан де Риверс — и Сесил, государственный секретарь королевы Елизаветы, недооценивали возможности кардинала вмешиваться во внутренние дела Англии. Блэйд знал больше них. Шпионы кардинала заполонили дворы всех европейских монархов. Даже будучи занятым преследованием французских протестантов и попытками установить контроль над малолетним королем Франции, кардинал не оставлял мысли усадить на английский трон свою племянницу.
Ни Кристиан, ни Сесил не знали в полной мере Шарля де Гиза. Блэйд сразу понял, что это за человек, когда увидел его смеющимся на публичной казни сжигаемого заживо протестанта-еретика. Кардинал сочетал в себе фанатическую приверженность католицизму и неистребимую жажду власти. Елизавета считала, что стремление кардинала лишить власти Екатерину Медичи, мать французской королевы, а также религиозные распри во Франции надолго отвлекут де Гизов от вмешательства в английские дела.
