Мерсер поднял голову кверху. Ему показалось, что этот звук исходил откуда-то с верхушек деревьев, и он подумал, что это, может быть, белка случайно отодрала кусочек коры. Он прислушался и, наконец, снова уловил негромкое шуршание, как будто кто-то пробирался через густой кустарник. Он оглянулся и увидел свою тропинку, которая вела через расселину в утесе. Минутой позже там показалась девушка с деревянным ведром в руке.
Глава 3
Девушка была среднего роста. Она шагала легко, но неторопливо. Когда она вышла на освещенный участок дорожки, он увидел, что она шла босиком и с непокрытой головой. Девушка подошла к ручью и встала на колени на плоский камень у самой воды. Она погрузила ведро в воду и, наполнив его, вытащила на берег. При этом она подняла рукав, и Мерсер увидел ее округлую смуглую руку, сильную и гибкую.
Потом она уселась на мох, приподняла груботканную юбку и погрузила ноги в воду. Мерсер притаился всего в тридцати футах от нее, но она его не замечала. В ее огромных темно-синих глазах застыло трагическое выражение, она, видимо, вообще ничего вокруг себя не замечала. Мерсер, пожалуй, не назвал бы ее такой красавицей, как об этом клялся Том, но в ней, несомненно, была своеобразная и неотразимая прелесть. У нее было очень юное, чистое, четко очерченное лицо, пышные каштановые волосы, в которых солнце зажигало золотистые искры. Наблюдая за девушкой, Мерсер вдруг заметил, что выражение ее лица постепенно изменилось, губы трагически задрожали, и без того грустные глаза наполнились слезами. В этот момент Мерсер неожиданно понял, что после долгих скитаний и тяжелых испытаний, он, наконец, нашел конец своей радуги. Он подумал, что прятаться в ветвях и подглядывать за ее безмолвным горем будет нехорошо, и решил обнаружить свое присутствие.
— Привет, Нан! — окликнул он девушку.
Она тут же насторожилась, и, как дикий олень, подняла хорошенькую головку. Она недоуменно оглядывалась по сторонам, торопливо отирая глаза, но ни испуга, ни удивления в ее лице он не заметил.
— Привет, Нан! — еще раз крикнул он, на этот раз более уверенно.
Тут она его увидела и спокойно ответила:
— Привет!
Тогда он поднялся и, раздвинув ветви, сел на краю камня.
— Я тут следил за форелью, — сказал он, приветливо улыбаясь. — И вдруг появилась ты.
Она оглядела его с головы до ног со звякающими о скалу шпорами, и во взгляде у нее появился испуг.
— Но вы уверены, что следили только за форелью? — поинтересовалась она без тени сомнения в голосе.
— Клянусь Богом.
— Вот странно, такой фокус со мной проделывают уже второй раз и точно на том же месте.
— Меня это не удивляет, но клянусь тебе, у меня и в мыслях ничего такого не было. Вон там пасется моя лошадь. Я замечтался немного и вдруг увидел эту форель.
— Замечтался? Да, пожалуй, похоже, — насмешливо ответила она.
— Благодарю, — ответил он, как будто она сказала ему потрясающий комплимент, и снова улыбнулся ей. Он увидел, что ее испуг прошел и осталось только любопытство. И теперь он думал только об одном — чем бы заинтересовать ее, чтобы подольше продлить этот разговор.
— Ну, а вы кто такой? — поинтересовалась она после долгой паузы.
— А что тебя интересует — мое имя или кто я такой?
— И то, и другое, конечно.
— Меня зовут Мерсер. Джон Мерсер. Но у меня есть еще и кличка. Додж! Смешная, правда? Это мои приятели постарались, потому что я вечно придумываю всякие хитрости.
— Какие еще хитрости? — с подозрением продолжала она допрос.
— Ну, знаешь, когда надо увильнуть от чего-нибудь — от работы, например, или от какой-нибудь потасовки, а бывает, что и от девушки. Я очень робок с девушками.
Она недоверчиво хихикнула.
— Ну, и это тоже похоже. А откуда вы взялись?
— Из Канзаса.
— Канзас! — восхищенно воскликнула она. — И, наверное, из Доджа? 4 Это оттуда у вас такая кличка?
— Нет. Когда я ее получил, я еще и в глаза не видел Додж-сити.
— А-а, а я проезжала через Додж, когда возвращалась домой из Техаса. Бр-р, по-моему, это ужасное место. Но дядя Билл говорит, что до того, как там появилась железная дорога, там было вполне сносно.
— Послушай, ты что, хочешь сказать, что одна приехала сюда из Доджа? — с ужасом спросил он.
— Да нет, конечно. Меня дядя привез. Он как раз ехал навестить нас. Но я и сама бы не побоялась.
— Ты смелая девушка, а такая молоденькая…
— Мне уже восемнадцать! — гордо возразила она.
— Да что ты? Я бы тебе дал не больше пятнадцати.
Она с подозрением его оглядела, ожидая какого-то подвоха.
— Значит, Додж Мерсер из Канзаса? — переспросила она, возвращаясь к первоначальной теме разговора.
— Да, мисс. Я родился в Пенсильвании. Мне еще пятнадцати не исполнилось, как я бросил школу и убежал из дома. Попал в Канзас, там я стал ковбоем. Я много ездил и постепенно перемещался на запад. В последние годы мне многое пришлось повидать, в каких только я переделках не побывал! Но знаешь, надоело все! И я решил поискать спокойной жизни в Аризоне. Вот и вся моя история, мисс.
— Ну и ну! Можете считать, что попали из огня да в полымя. Как это вас угораздило приехать в наше местечко?
— Я просто ехал на запад. И, кажется, удача мне улыбнулась.
— Удача? Вот уж не думаю. Послушайте-ка моего совета — разворачивайтесь да уезжайте подальше из Аризоны, по крайне мере из Тонто Бейсин.
— Это после того, как я увидел вас, Нан?
— Да, именно после того, как вы меня увидели! — с вызовом воскликнула она, слегка покраснев.
— Это что — совет, предчувствие или угроза? — серьезно спросил он.
— Нет, конечно, не угроза, скорее все остальное, — с горечью в голосе ответила она.
— Ну, тогда я точно никуда не уеду.
Она смутилась и не сразу нашлась, что ответить. Посмотрела на свое ведро и хотела было подняться, но тут вспомнила о том, что все это время она сидела с задранной почти до колен юбкой, опустив ноги в воду. Тогда она еще больше смутилась, вскочила и оправила юбку.
— Нан, можно я провожу вас и попробую с вами познакомиться поближе? — прямо спросил Додж.
— По-моему, все это время вы только этим и занимались.
— Но, тем не менее, я до сих пор ничего о вас не знаю. Я даже до сих пор не смог вас хорошенько разглядеть.
— Ну, вы можете поехать вслед за мной на своей лошади.
— И тогда вы пригласите меня к себе домой? — с нетерпением спросил Додж.
— Знаете, сейчас уже далеко не утро и похоже, что вы уже давно в пути, по крайней мере отсюда довольно далеко до другого ближайшего ранчо. А мой отец никогда не позволит, чтобы путешественник уехал отсюда голодным и усталым.
