— Конечно, нет, папочка. Ты самый лучший! — от меня не укрылось, что в ответ мужчина даже не попытался хоть прикоснуться к дочери. Просто стоял и смотрел на нее, имитируя деревянный столб:
— Будь аккуратна, Мирабель.
В этот момент во дворе появилось ещё одно действующее лицо: высокая стройная женщина в красивом бордовом платье. Она величаво спустилась по ступеням и направилась к карете, высоко подняв подбородок. Слуги поклонились ей. Один из мужчин, которого я видела на завтраке, но не узнала его имя, отворил для леди дверь. Надо полагать это та самая Стелла. Ни на дочь, ни на мужа она не обратила внимания.
Маркиза попрощалась с отцом и поспешила также занять место в карете. Слуги уселись на телегу, и кони тронулись в путь. Телегой правил Солен, каретой — бородатый мужчина, которого мне все-таки представила Сью — Валадарко. Подруга указала мне и на остальных слуг, назвав их имена. Но меня больше занимала другая тема.
— Мирабель не ладит с матерью? — негромко спросила я у подруги, стараясь отвлечься от тряски, которая провоцировала всплески боли в спине и ногах.
— Стелла её мачеха, — пояснила девушка. — Герцог женился второй раз шесть лет назад. Он считал, что девочке нужна мать. А ее настоящая мама умерла родами.
— Судя по всему они так и не поладили, — сказала я сама себе, смотря на голубое безоблачное небо.
— Герцогиня редкая стерва, — вдруг вступила в разговор Илия, сидящая с другой стороны от меня. На неё шикнула Леська, но девушка только отмахнулась, продолжая: — Она ни с господином, ни с его дочкой сойтись не смогла. Не простила мужу изгнание из столицы.
— Изгнание? — я заинтересованно подняла бровь, смотря на Илию. Она переглянулась со Сью. Я не видела, что показала служанка, но горничная все же продолжила:
— Почти пять лет назад лорда Рэйзельда обвиняли в покушении на брата короля. Но ничего доказать не смогли. Тогда его лишили земель и сослали сюда, на самую окраину.
— А Стелла-то хотела жить в роскоши и достатке, в столице. Замуж выходила по расчету — за богатого и знатного, — решила добавить и свои медяки гувернантка маркизы — Тарья. Я перевела заинтересованный взгляд на эту темноволосую девушку и она стушевались.
— Почему же не разведется? — удивилась я.
— Король слишком обижен на всех членов рода де Умарри, — грустно произнесла Сью. — Потому любые просьбы игнорирует. А Рэйзельд и Стелла пытались развестись уже несколько раз. Но, стоит признать, у бывшей баронессы тоже есть выгода — титул и средства на существование. Её род окончательно обанкротился.
— А свою первую жену лорд Рэйзельд любил? — продолжила я распрос, пользуясь тем, что девушки мне охотно отвечали. Только Леська сидела на отдалении от нас и хмуро сверлила меня взглядом.
— Брита говорила, — доверительно сообщила Илия. — Что за всю жизнь герцог по-настоящему полюбил только одну женщину — свою дочь. А жены у него по расчету появлялись.
Мне подумалось, что я бы за такого напыщенного и самовлюбленного мужчину тоже замуж не вышла бы по доброй воле.
А грил от грильды недалеко падает: дочка вся в отца. Потому и обожает он ее.
Наконец, показался город. Я даже вытянула шею, рассматривая его. На подъезде виднелось очень много карет, повозок и пеших людей.
Мы миновали ворота и медленно ехали по главной улице. Я крутила головой, рассматривая невысокие каменные дома. Они нависали прямо над дорогой, на которой могли разминуться две кареты. Большинство ставен в окнах были открыты и я видела, что на подоконниках стояли горшки, в которых то росли цветы, то петрушка. Мимо нашей повозки сновали люди, кто-то веселился, кто-то ругался. Бегали озорные дети в рубашках “на вырост” из грубой ткани.
— Не свались, Арэли, — обеспокоенно произнесла Сью. Я никак не отреагировала на это, тщетно стараясь отыскать хоть что-то знакомое.
У большой рыночной площади мы слезли с телеги. Тарья поспешила к Мирабель, Илия к Стелле. Валадарко открыл дверцы, выпуская леди. Я заметила, что у обеих недовольные лица, будто они поссорились или им просто было невыносимо находиться в одной карете. Сью легонько толкнула меня локтем:
— Идём, у нас поручения от Бриты и Зарины, а леди сами по себе ходить будут.
Я кивнула. Солен и Леська пошли в одну сторону, я со Сью в другую, а дочь и жена герцога вместе со служанками и Валадарко в третью.
В первую очередь пошли за нитками и пуговицами. Зарина, — рассказывала мне по пути Сью, — раньше работала швеей, но после переезда в Северный особняк она, как и остальные слуги, занималась не только швейным делом. Но все же она будет шить платье на день рождения Мирабель.
Когда мы сновали между рядами, я почувствовала как моей руки что-то легко и знакомо коснулось. Обернувшись, увидела вывешенные на показ шелковые тшинские ткани. Замерла, рассматривая переливы серебристого и алого цветов, которые играли и поблескивали в солнечных лучах. Подняла руку, чтоб коснуться приятного полотна, но получила окрик:
— Эй, оборванка, отойди от дорогой ткани!
Ко мне спешил низкорослый пухлый торговец. От неожиданности я отскочила, склонила голову, сбивчиво пробормотав извинения, и побежала за Сью, которая даже не заметила, что я отстала. Больше я старалась по сторонам не глазеть.
У одного из прилавков мы задержались. Сью бойко торговалась за необходимые принадлежности, а я держала корзинку, смотря под ноги.
— Слышали, что скоро к нам принцесса Аурэлия приедет?! — восторженный возглас торговки, забежавшей в соседнюю лавку, вывел меня из ступора. При упоминании этого имени, внутри меня что-то заворочалось, будто какое-то воспоминание. И я прислушалась:
— В нашу глушь? Что здесь принцессе делать?
— Да по своим делам каким-то. Почем мне знать?! Но для нее уж комнаты готовить начал бургомистр.
— Так принцесса эспера — она не спит вовсе.
— Ты чего несёшь? Эспера-то да. Но она воздушная — может себе соткать из воздуха кровать где угодно.
— Ой, чего вы обе в эсперах понимаете! Когда герцога сюда сослали, тоже рассказывали, что он душу выпить может!
— А кто проверил, что не может?! В лесу живёт, козни там небось какие строит!
— Побойся единого света, старая! Козни строит…
— Да чего вы прицепились к менталисту? Сидит себе в лесу и сидит! Что с принцессой-то? Аткель узнала?
— Так, сестра моя, полы моет в ратуше. Она и подслушала, что слуги мечутся, подготовку начинают.
— Арэли, уснула что-ли? — окликнула меня Сью, забирая из моих рук корзинку и сгружая туда купленные товары. — Идём дальше.
Пришлось идти. У следующего прилавка я решилась задать Сью вопрос:
— Лорд Рэйзельд — менталист?
Глаза девушки удивленно расширились. Она обернулась ко мне, а веретено, которое она придирчиво осматривала, выпало из её руки.
— Ты… вспомнила?
— Нет, — с тяжелым вздохом, я нагнулась и подняла упавшую вещь, вернув её на место. — Просто сейчас подслушала разговор торговок.
— А… да, менталист, — быстро ответила Сью и вернулась к выбору покупок.
— Может, он мог бы восстановить мою память? — со слабой надеждой спросила я.
— Лекарь сказал, что необходимости в этом нет. А использование ментальной силы на людях сказывается плохо, это может навредить тебе. Подожди немного, память скоро вернётся.
Я послушно кивнула и дальше тему развивать не стала. Было заметно, что такие мои вопросы не нравятся Сью, хотя она старательно это скрывает.
Несколько раз мы возвращались к телеге, чтоб оставить приобретенные товары и снова нырнуть в торговые ряды. Окончательно к стоянке мы вернулись далеко за полдень. Дождались леди Стеллу и Мирабель и стали собираться в обратный путь.
— Ой! — воскликнула дочь герцога, картинно всплеснув ручками. — Уронила новую брошь! Арэли, подними ее.
Я обернулась и застыла, смотря на грязную лужу, на которую указывала пальчиком Мирабель. Судя по расстоянию, язва закинула побрякушку туда сама. Оглянувшись в поисках поддержки, я натыкалась только на слуг отводящих глаза.
