ни о чем не догадываясь, принялся поутру плести веревку из ананасной травы. Что тут непонятного: он увидел свежий след тапира и теперь хотел поймать зверя в ловушку. Макунаима попросил брата дать ему немного ананасной травы, но Жиге сказал, что это малышам не игрушка. Макунаима вновь ударился в плач, и от его воплей той ночью никто больше не уснул.
На следующее утро Жиге встал пораньше, чтобы доделать ловушку, и, увидев грустного мальчугана, сказал:
– Доброе утро, радость людская.
Но Макунаима только скуксился и отвернулся.
– Что ж ты не хочешь с братом поговорить?
– Я обиделся.
– Почему? Ты чего-то хочешь?
Тогда Макунаима вновь попросил дать ему ананасной травы. Жиге зло зыркнул на него, но всё же скомандовал жене, чтобы принесла мальчишке травы. Девушка так и сделала. Макунаима поблагодарил их и отправился к колдуну, чтобы тот свил ему веревку и хорошенько пропитал ее табачным дымом.
Когда всё было готово, Макунаима попросил мать оставить маниоковое пиво кашири настаиваться самостоятельно и отвести его в лес гулять. Старуха никак не могла бросить работу, но жена Жиге оказалась тут как тут, к вашим услугам. И отправилась в лес, неся малого на закорках.
Тогда она опустила его на сухие листья, на землю, где росли амаранты и бананы, и малыш мигом подрос и превратился в прекрасного принца. Он сказал Софаре подождать немного и что он тотчас же вернется забавляться, и отправился к месту, где тапиры ходили на водопой, чтобы поставить ловушку.
Вот возвращаются они поздненько с прогулки, а Жиге уже тоже пришел домой. Он поставил свою ловушку на след тапира в другом месте. А жена его за весь день опять ничего не сработала. Жиге весь пожелтел от злости и, прежде чем поискать клещей, сильно ее избил. Но Софара только сжала покрепче зубы и терпеливо выдержала взбучку.
На другой день, не успели еще первые лучи солнца залезть на верхушки деревьев, Макунаима уже всех разбудил жутким воем: несите! несите с водопоя зверя, которого я поймал!.. Но ему никто-никто не поверил, и все принялись за свою дневную работу.
Макунаима сильно рассердился и попросил Софару сбегать на водопой просто посмотреть. Девушка так и сделала – а когда вернулась, рассказала всем, что в самом деле в ловушке лежит огромный дохлый тапир. Всё племя отправилось за добычей, и все говорили, какой же малой умный. Когда Жиге вернулся с пустой ловушкой, все были заняты разделкой тапира. Он вызвался помогать. Когда стали раздавать, Макунаиме он не дал ни куска мяса, только одни кишки. Герой жутко разобиделся и задумал отомстить.
На другой день он попросил Софару отвести его погулять, и они остались в лесу до самой ночи. Стоило мальчику коснуться травы, как он тут же обернулся пылким принцем. Они принялись забавляться. Позабавившись три раза кряду, они побежали по лесу, играя в разные игры. Сначала они играли в салки, потом кто кого защекочет, потом закапывали друг друга в песок, потом жгли на себе солому; много разных игр они перепробовали. Вот Макунаима схватил толстенный ствол резинового дерева и спрятался в воде в корнях пираньего дерева. Когда прибежала Софара, он ударил ее по голове стволом, раскроив ей темечко. Девушка упала к его ногам, содрогаясь от смеха. Тогда она схватила его за ногу. Макунаима томно застонал, не выпуская громадного ствола из рук. Тогда девушка откусила ему большой палец ноги. В ответ Макунаима, содрогаясь от доходящего до рыданий смеха, изрисовал ее тело кровью из ноги. Затем напряг мышцы, запрыгнул на лиану и в несколько прыжков оказался на самой высокой ветке пираньего дерева. Софара полезла за ним. Тонкая веточка, на которой притаился принц, наклонялась под его весом. Когда Софара тоже забралась на верхушку, они позабавились еще раз – почти вися в воздухе. После этого Макунаима захотел еще поиграть с Софарой. В могучем замахе он выгнул всё тело, но не рассчитал – ветка сломалась, и оба рухнули вниз, пересчитав все ветки, пока наконец не распластались на земле. Очухавшись, герой стал искать девушку, но ее нигде не было. Он подошел было к дереву – посмотреть, вдруг она зацепилась за какую-то ветку. Вдруг над собой, совсем рядом, он услышал ужасное мяуканье ягуара. Герой от страха шлепнулся на землю и закрыл глаза, чтобы не видеть, как его будут есть. Тогда раздался смех, а Макунаиме на грудь кто-то плюнул – это Софара в него и плюнула. Макунаима принялся бросать в нее камни, и, когда попадал, Софара вопила от возбуждения, вырисовывая своей плещущей кровью орнаменты на его животе. Наконец один из камней попал девушке по губам и выбил три зуба. Она спрыгнула с ветки и – бах! – приземлилась прямиком на героя, который обхватил ее всем телом, визжа от удовольствия. И они позабавились еще раз.
Уже утренняя звезда Папасéйя светила на небе, когда девушка вернулась домой, будто бы умаявшись столько дите на спине таскать. Но Жиге уже давно что-то заподозрил, а сегодня следил за ними в лесу и видел и превращение героя, и всё остальное. Жиге был дурак. Он разозлился. Он схватил хвост броненосца и вволю надавал им герою по заднице. С тех пор и зовут у нас хвостом броненосца плетку. Крик стоял такой жуткий, что ночь съежилась от страха, а птицы попадали на землю и превратились в камни.
Когда Жиге устал бить, Макунаима побежал на заросшую кустарником поляну, пожевал корень цереуса и вернулся жив-здоров. А Жиге отвел Софару к отцу и, воротясь, уснул, привольно развалившись в гамаке.
Глава 2
Взросление Макунаимы
Жиге был дурак, и на следующий день он явился, ведя за руку девушку. Это была его новая подружка, и звалась она Ирики. У нее была толстая тугая коса, похожая на початок маиса, в которой она прятала мышку; а еще она беспрестанно наводила красоту. Ирики красила лицо соком попугаевой пальмы и женипапу, а по утрам проводила по губам плодом асаи, так что они становились совсем пурпурными. Потом она смачивала губы соком кайенского лимона, и они оказывались совсем алыми. Тогда Ирики куталась в полосатую хлопковую накидку – черные полоски нарисованы соком пальмы акари, зеленые – соком пальмы татá; волосы она мазала соком гумирии, вот какая была красавица.
После того как съели пойманного Макунаимой тапира, на деревню чернокожих индейцев обрушился голод. Мужчины приходили с охоты с пустыми руками и рассказами о совершенно заброшенных живностью лесах. Иногда увидишь
