Проходя мимо парикмахерской, Марина остановилась.
— То, что надо, заходим.
Людмила повиновалась. Последующие полтора часа молоденькая девушка-мастер занималась волосами Алимовой. По настоянию Марины каштановые локоны Людмилы были выкрашены в приятный медовый цвет, благодаря которому лицо приобрело привлекательность.
— Поверить не могу, что цвет волос способен так повлиять на внешность! — недоумевала Людмила по дороге домой.
— Тундра! Я тебе давно говорила — займись собой. Прислушалась бы раньше, давно была бы замужем.
— С этой прической у меня совсем потерялись глаза.
— Не беда, дам пару-тройку советов, как правильно пользоваться косметикой, но сначала сделаем маникюр.
В девять вечера Людмила смотрела на свое отражение в зеркале. Облаченная в обновки, с идеальной прической и макияжем, она показалась себе очень даже миловидной особой.
— Маринка, ты чудо.
— Да ладно, подумаешь… Ты теперь сама не забывай к зеркалу подходить. Косметичка должна всегда быть в сумочке: что не так — сразу за работу.
Людмила положила руку на бедро. Интересно, как она раньше не замечала, что у нее хорошая фигура? Может, виной тому широкие джинсы и бесформенные кофты, в которых она появлялась абсолютно везде? Невероятно, но самооценка повысилась, да чего там… она взлетела сразу на несколько пунктов вверх. Теперь Людмила не казалась себе жалкой неприметной воспитательницей, она ощутила прилив энергии и уверенность в собственных силах.
В воскресенье, полагаясь на Госпожу Удачу, отправилась за город. У метро «Крылатское» села в маршрутное такси, а четверть часа спустя с замирающим сердцем и появившимся невесть откуда страхом шествовала по тротуару в поисках нужного коттеджа.
Дом под номером тридцать — шикарный двухэтажный особняк, раскинувшийся на довольно-таки просторной территории, — очаровал Людмилу величественностью и неприступностью.
Поднявшись на широкое крыльцо, Алимова приблизилась к дубовой двери. Удивительно, но зародившийся несколько минут назад страх исчез. На душе сделалось легко и непринужденно.
Дверь открыла невысокого роста шатенка средних лет.
— Алла Леонидовна? — Голос слегка дрогнул.
— Она самая. А вы, наверное, Людмила? Вы пунктуальны, это хорошо. Прошу, проходите в гостиную. Присаживайтесь. Чай, кофе?
— Н-нет, спасибо.
Алла Леонидовна села в мягкое кресло напротив Алимовой и внимательно посмотрела в лицо потенциальной воспитательницы.
— Для начала расскажите о себе, — попросила хозяйка, сконцентрировав довольно холодный взгляд на волосах Алимовой.
Людмила вкратце поведала свою биографию, после чего Алла поинтересовалась:
— Можно узнать причину, по которой вы решили уйти из детского сада? Это материальная сторона вопроса, я правильно понимаю?
— Не совсем так, вернее, совсем не так.
— Хотите сказать, деньги вас не волнуют?
— Я никогда не ставила материальные блага превыше всего, а сменить место работы была вынуждена по причине личного характера.
— Вы замужем?
— Нет.
— Но у вас есть любимый человек?
— Алла Леонидовна…
— Не подумайте ничего плохого, я интересуюсь не из праздного любопытства. Просто сразу хочу предупредить, если вас связывают крепкие отношения с мужчиной, мне придется вам отказать. Девица… с которой нам пришлось расстаться совсем недавно, злоупотребляла вниманием мужчин, что отрицательно сказывалось на выполнении ее прямых обязанностей.
— Нет у меня мужчины, — в сердцах выпалила Людмила. — Нет и в ближайшем будущем не предвидится.
Алле ответ понравился, она продолжила допрос с пристрастием. Когда Люда уже готова была услышать отказ, Алла Леонидовна возвестила:
— Могу я взглянуть на ваши документы? — Повертев в руках диплом, удивилась: — Вы с отличием закончили педагогический? Похвально!
Неизвестно, что ее так удивило, красная корочка или сам факт того, что Людмила училась в педагогическом, но данное обстоятельство сыграло на руку.
— Вы нам подходите, — заключила Алла, вернув документы законной владелице. — Когда сможете приступить к работе?
— Максимум через две недели.
Алла пустилась в объяснения, что и как должна делать Людмила, получив место няни-воспитателя в доме.
— У вас есть вопросы?
— Хотелось бы познакомиться с девочками.
— Мы непременно к ним поднимемся, только… учтите, Оксана у нас не подарок, любит время от времени показывать крутой нрав. Ни при каких обстоятельствах вы не должны идти у нее на поводу. Не потакать, не позволять садиться вам на шею… а впрочем, о чем я говорю, вы педагог, сами отлично знаете, как вести себя с детьми.
Десятилетняя Оксана сидела в детской на диване, держа в руках книгу. Черные как смоль волосы были затянуты в тугой хвост, а раскосые небесно-голубые очи — по мнению Алимовой — полны обиды.
Четырехлетняя Ниночка, белокурая кудрявая девчушка, смахивающая на ангелочка, увидев бабушку, защебетала:
— Бабуль, я хотела рисовать, а Оксанка спрятала фломастеры.
— Ябеда! — выпалила старшая и уставилась в книгу.
Алла нахмурилась:
— Оксанка, ты опять?
— Нинка изрисовала мою тетрадь, мне влетело от училки! — капризно выпалила девочка.
— Не училки, а учительницы. Сколько раз говорить, следи за своей речью!
Нина с интересом смотрела на Людмилу.
— А ты кто? — спросила она и быстро заморгала пушистыми ресничками.
— Не ты, а вы, — осадила строгая бабушка. — Людмила Михайловна — ваша новая воспитательница.
— Еще одна, — буркнула Ксюша.
— Я очень надеюсь, особенно это касается тебя, Оксана, что вы найдете общий язык и мы избежим конфликтов, которые часто случались с Натальей.
— Наталья идиотка! — Ксюша встала. — Она сама придиралась ко мне, а еще — строила глазки папе.
— Оксана!
— Ты сама это знаешь, поэтому ее и выгнала.
Пока Алла отчитывала старшую внучку, Ниночка взяла Люду за руку и подвела к столу:
— Умеешь собирать пазлы?
— А то. — Алимова покосилась на раскрасневшуюся Оксану.
— Ты тоже будешь у нас жить, как и Наташа? — допытывалась кроха.
— Буду.
— Извинись! — взвизгнула Алла Леонидовна, тряхнув Ксюшу за плечо.
— Не буду, это правда.
Оксана выбежала из детской и громко хлопнула дверью.
— Это не ребенок, это одно сплошное наказание. Нина, иди к себе, оставь нас с Людмилой Михайловной.
— Я еще не…
— Марш в комнату! — взревела бабушка.
Похоже, у Аллы было не все в порядке с нервишками. Срываться на ребенка в присутствии посторонних нехорошо.
