столь непривычно любезен, что в последний свой визит привёз книги. С его стороны роскошный подарок! Десятка два не новых, очевидно, наугад взятых в библиотеке книг для меня являлись настоящим сокровищем, хотя все они представляли из себя дамские романы и сборники легенд про рыцарей, драконов и капризных принцесс. Для меня рыцаря не было, ведь он даже не знал, где искать свою принцессу. Зато я могла полночи провести с книгой, до тех пор, пока не начнут слипаться глаза.
Моя маленькая сова, нечаянная подруга, единственная в замке, в это время могла упорхнуть на охоту: в клетке, где она любила дремать, её не оказалось. Я так и не определила, в какое время суток птица предпочитала выслеживать мелкую живность, но последние несколько ночей она оставалась здесь.
Поворошила поленья в камине: спасибо Мейде, не забыла, разожгла, умылась, переоделась, подцепила с полки выбранную наугад книжку и прошлёпала к кровати. Слабый ветерок шевелил край полога, зевая, я отодвинула его в сторону…и едва не заорала.
В слабом освещении спальни взгляд сначала выхватил голую ногу с длинной узкой ступнёй, заметавшись, скользнул выше. Голыми были не только ноги, но и всё тело, длинное, болезненно худое, лежавшее лицом в покрывало. Мужское. И оно принадлежало не Вергену.
Тот отбыл декады две назад.
Сдавленно пискнув, я выпустила полог из онемевших пальцев.
***
Глава 2.2
Книжка выпала, но мне было не до неё. Несколько осторожных шажков назад, к двери. Сердце частило как ненормальное. Резво отпрыгнув к камину, я схватилась за кочергу; прикосновение к металлу влило капельку уверенности. Со стороны постели не раздавалось ни звука.
Кто, кто это?! И что делать-то?
Надо позвать слуг.
Я стянула с полки подсвечник, едва не выронив его, и выскочила за дверь. Повернула в замке ключ, для чего кочергу пришлось прислонить рядом. Руки тряслись.
Как он сюда попал?!
Перехватив поудобнее импровизированное оружие, я двинулась к лестнице, стараясь не смотреть на пляшущие по тёмным стенам уродливые тени. Поставила ногу на первую ступеньку…
Часть стен примыкала к горной породе, внизу ущелье. Ни один безумец не смог бы одолеть эти стены, а на воротах Бейгор-Хейла всегда дежурил привратник.
Представила, как врываюсь к садовнику, точнее, в комнатёнку Нальды, ведь он частенько ночевал у неё. Саркен немолод и ничего тяжелее садовых ножниц в руках не держал. До привратника, охраняющего ворота, бежать далеко и темно. Мейда, Яола? Рута, вооружённая черпаком? Я вдруг вспомнила, с какой снисходительной жалостью смотрели на меня слуги после одного из приступов, и как глупо, бесконечно глупо чувствовала себя, доказывая, что видела то, чего не было. Сны, перемешанные с явью, говорили мне.
На кого вообще я могла тут рассчитывать?
Кочерга неудобно лежала в руке.
Я повернула назад, представляя, как открою дверь, а на меня выпрыгнет тот человек, и не сразу решилась тихонько вставить ключ. Вошла в оглушительную тишину, вооружённая огнём и железом. Ветер играл тонкой занавеской, пытался дотянуться до полога; другого движения в спальне я не видела. Никого, и всё на своих местах. С колотящимся сердцем я приблизилась к постели, постояла тихо-тихо, дыша через раз, и, поудобнее перехватив подсвечник, кочергой сдвинула в сторону ткань.
Он всё ещё был там и меньше всего походил на привидение. Скорее, на труп.
Я долго вглядывалась, вслушивалась, ловила дыхание. Он дышал, почти так же неровно и неуверенно, как я, и ни просыпаться, если спал, ни нападать не собирался. Отмерев, я сдвинула полог, чтобы не мешал, пристроила подсвечник на столик. Сложно понять, видела ли я прежде этого мужчину или нет, но точно не лакей Вергена и не лекарь – эти без мужа не приезжали, да и сам факт нахождения в моей спальне…
Я смотрела на тёмные спутанные волосы, проступавшие вдоль спины позвонки, острые лопатки, жилистые руки, вытянутые вдоль тела, отметила длинные, чуть загнутые ногти. Ниже спины старалась не смотреть, но взгляд так или иначе сползал сам. У него очень бледная кожа, а ещё она грязная, словно он плескался в луже.
Осмелев, но кочергу на всякий случай из рук не выпуская, я тронула мужское плечо.
- Эй…
Он не пошевелился, а кожа оказалась неприятно сухой и горячей. Я ещё раз потрясла, посильнее, но никакого результата не добилась. И что с ним делать? С кочергой наперевес охранять его покой и сон, пока не соизволит проснуться или обернуться замковым призраком?
Горячий. Он горячий.
Я отогнула край покрывала, прикрыла самые смущающие части тела неизвестного, поискала мужскую одежду – не голым же он сюда вошёл? Никаких чужих вещей в моей спальне не было. Вернулась к кровати, постояла ещё немного, набираясь смелости, и медленно отвела с лица лохматые пряди. Высокий лоб, впалые щёки, тонкая ниточка губ, острый подбородок. Длинный нос с острым кончиком и густые ресницы. Совершенно незнакомое лицо. И чем дольше я на него смотрела, спящего и тощего, тем глубже уходил первый страх, сменяясь жалостью. Что не мешало держать импровизированное оружие при себе.
Лохмы, кстати, тоже были немытыми, тусклыми и сухими как солома.
- Что мне с тобой делать-то? – спросила я у спящего тела.
И, отложив надоевшую кочергу, пошла за водой.
Положила в тазик осколок огненного камня, налила воды, поискала чистую ткань помягче. Небольшой, с уголёк, и такой же яркий светящийся камешек воду нагрел быстро, я намочила в ней ткань и принялась аккуратно очищать кожу от неопрятных грязных разводов. Он вздрогнул, когда влажная ткань коснулась спины, дрогнули веки, но глаза так и не открылись. Подумав, я склонилась ниже, вдохнула: нет, алкогольных паров не почувствовала.
- Чем тебя так опоили, спящий красавец? – пробормотала я.
…Кто-то из Бейгорлауна припёрся к одной из горничных, пока я дышала воздухом на галерее, заблудился и решил отдохнуть в хозяйской спальне? Шутка кого-то из слуг? Но за такую шутку не то что Верген – я тоже по головке не поглажу.
Нет, не местный. Определённо нет. Но тогда
