– Само собой, – промолвил Доминик. – Прошу вас присаживайтесь, ваше величество. Мы сможем продолжить нашу беседу.
Уилл с Алеком обменялись любопытными взглядами. Грузный герцог вновь сел на стул. Они сели рядом с герцогом, а Доминик занял свое место за письменным столом.
Вид этого массивного дубового стола порой нагонял страх на тайных агентов, по долгу службы посещавших кабинет грозного начальника разведки. До Уилла доходили слухи о приближающейся отставке куратора шпионов, и он невольно спрашивал себя, имеет ли к ней отношение его женитьба? Окажись сам Уилл в подобной ситуации, не захотелось бы ему отойти от дел, достигнув таких профессиональных высот, к тому же ему было трудно представить, что такой человек, как сэр Доминик, сможет поменять высокое положение на спокойную домашнюю жизнь.
В кабинете возникла тягостная пауза. Герцог, никогда не терявший времени даром и всегда изъяснявшийся прямо, без обиняков, безучастно изучал полотно с охотничьей сценой позади стола Доминика. Он свел широкие брови на переносице и явно был чем-то недоволен. Куратор шпионов хранил молчание, явно ожидая, когда его начальник заговорит.
– Итак, сэр, хочется узнать, зачем вы приказали нам явиться? – наконец не выдержал Алек.
Уилл поморщился – его кузен нарушил порядок. Однако Алека всегда раздражали светские условности, ему было наплевать на хорошие манеры.
Доминик тихо пробормотал что-то неодобрительное, но, к счастью, герцог не обратил внимания на выходку Алека. Он повернулся к Уиллу и произнес:
– Думаю, ты меньше всего ожидал увидеть меня здесь, – начал он.
– Должен признаться, ваш визит оказался для меня настоящим сюрпризом, сэр.
Уиллу показалось странным, что отец предпочел встретиться с ними в особняке сэра Доминика, хотя мог отдать приказ явиться в штаб английского военного ведомства. Герцог был в штатском, да и экипажа его не было видно около особняка Доминика – все это свидетельствовало о том, что он хотел избежать любопытных глаз. – Быть может, вы желаете, чтобы ваши люди в штабе Хорсгардз не узнали о нашей встрече?
– Я желаю, чтобы наша встреча осталась в тайне, черт возьми, – резко произнес герцог. – У нас неприятности, и мне нужно, чтобы вы оба включились в это дело.
– В самом деле, сэр? – спросил Уилл. – И как же мы можем помочь?
Герцог бросил взгляд на сэра Доминика, и тот сразу вступил в разговор:
– Джентльмены, мне хорошо известно, что вы оба заслужили хороший отдых. Тем не менее вы мне нужны для одного срочного дела.
– Боже! – простонал Алек. – Господи, неужели опять Наполеон! Нет!
На лице Доминика мелькнула легкая усмешка.
– Нет, он надежно заперт, можете мне поверить. Отправляться в дальний путь не требуется. По сути, ваше задание скорее всего здесь, в Лондоне.
– И что же это за задание?
Уиллу было трудно справиться с раздражением. Сэр Доминик прав. Они с Алеком должны отдохнуть, и при мысли об очередном шпионском задании ему стало тошно.
– Цель задания – прекратить убийства, – заявил герцог. – Возможно, предотвратить убийство члена королевской семьи, которое может произойти в ближайшее время.
Алек не смог сдержать изумления.
– Вы шутите, не правда ли? – спросил он.
Герцог прищурился.
– Какие шутки, капитан, и я буду очень признателен, если вы перестанете перебивать меня, – раздраженно бросил он.
Алек поморщился, но тихо извинился.
– Простите меня, сэр, – заговорил Уилл, надеясь отвести гнев герцога от Алека. – Откуда такие сведения? Речь идет о принце-регенте или, быть может, о вас?
Уилл и герцог никогда не были особенно близки – в конце концов, Уилл не общался с отцом до своего шестнадцатилетия. Однако при мысли, что отец может подвергнуться такой опасности, ему стало страшно. Всего три года назад премьер-министр Спенсер Персиваль стал жертвой грязного преступления.
Сэр Доминик положил перед собой какие-то листы бумаги.
– Сейчас нам не хватает точной информации. – Он посмотрел на герцога. – Если вы позволите, ваше высочество, я начну с начала.
– Было бы неплохо, – тихо пробормотал Алек, оценив игру слов.
На этот раз уже Уилл бросил на него разъяренный взгляд, умоляя заткнуться, однако Алек только закатил глаза.
– Полагаю, вам хорошо известно, – начал Доминик, – что до подписания акта объединения в Ирландии было немало бед.
Уилл нахмурился. Несмотря на то что в то время он был еще мал, ему было прекрасно известно о кровопролитных беспорядках, которые годами терзали Ирландию. Группировки католиков и ирландских протестантов объединились против английской администрации в Дублине. В 1798 году группа мятежных католиков спровоцировала серьезное восстание, войдя в сговор с французами, пытавшимися поддерживать мятежников оружием. К несчастью для мятежников, им не повезло, плохая погода сыграла с ними злую шутку, французские корабли были захвачены, восстание грубо, но весьма эффективно подавлено. Подписанная в 1801 году уния – акт, объединивший королевства Англии и Ирландии, послужила сигналом окончания революционного периода, и последние четырнадцать лет были относительно спокойными, учитывая боевой ирландский республиканский дух и католическую эмансипацию.
По мнению Уилла, ограничение католиков в правах, навязанное законом и в Англии, и в Ирландии, было явно несправедливым. Он-то прекрасно знал, что такое – быть чужаком. Однако ему было известно, что его отец и некоторые особы королевского семейства были яростными противниками католической эмансипации, так что он предпочел оставить свое мнение при себе.
– Да, – ответил он, – но мне казалось, что ситуация в Ирландии была под контролем, ведь недаром же в прошлом году была создана ирландская королевская полиция.
Роберт Пиль, статс-секретарь по делам Ирландии, руководил созданием ирландской полиции, и впоследствии ирландских констеблей даже стали называть в его честь пилерами.
– Совершенно верно, – согласился Доминик. – Люди Пиля эффективно боролись с беспорядками. Но время от времени все еще происходят волнения, особенно когда речь заходит об имущественном вопросе и беспорядках в сельской местности. Конечно, бунт подавляется полицией, которая, как вы понимаете, очень не по нраву местному населению.
– В таком случае бунтари должны подчиняться закону и не устраивать беспорядок, – раздраженно произнес герцог. – Они сами на свою голову навлекают неприятности, устраивая аграрные разборки. Если лендлорд[5] хочет выселить ненужного ему католика-арендатора со своей земли, он имеет полное право сделать это.
Зеленые глаза Доминика стали холодными, как льдинки. У Уилла появилось чувство, что он недоволен словами герцога.
