– Уилл вовсе не такой мягкотелый, можете быть уверены. Ну а теперь, возвращаясь к деловой части нашего разговора…
– Да, да, – с готовностью подхватил сэр Доминик. – Мистер Боумонт – главный покровитель Хибернианской благотворительной ассоциации. Это организация, помогает иммигрантам. Она прикреплена к маленькой церкви в Сент-Джайлзе, которая содержит благотворительную школу для детей прихожан.
– Все это не назовешь рассадником мятежников, – заметил Уилл.
Сэр Доминик покачал головой.
– Наши источники в Дублине придерживаются иного мнения. Хибернианская ассоциация стала чем-то вроде информационного центра для новых ирландских иммигрантов в Лондоне, и мы считаем, что радикалы могут использовать ее как пункт связи или даже явки. Мы обратили внимание и на церковь Сент-Маргарет, но наши усилия не дали особых результатов. Понятно, что нам надо искать людей из окружения Боумонта.
– Но причем тут Эви, помолвка с Боумонтом – это еще не обвинение, не так ли? – спросил Уилл.
– Она оказывает большую помощь ассоциации, – ответил сэр Доминик. Улыбка скользнула по его губам. – Могу вас уверить, что она имеет определенное влияние на состоятельных господ, так как весьма решительна и обладает превосходным даром убеждения, когда дело касается благотворительности.
«Черт, а ведь это совсем не похоже на Эви! Она терпеть не может людных сборищ и не любит разговаривать с незнакомцами», – подумал Уилл.
– Как давно она работает с Боумонтом? – спросил он.
– Около трех лет, – ответил сэр Доминик.
– А есть ли твердое доказательство, что Боумонт участвует в заговоре?
Куратор шпионов не замедлил с ответом.
– Скажем, у нас есть кое-что, представляющее интерес. Боумонт переписывается с Дэниелом О’Коннеллом, хотя нам не удалось раздобыть ни одного письма из их переписки.
– А кто такой Дэниел О’Коннелл?
– Ирландский радикал, от которого не жди хорошего, – сердито проговорил герцог. – Очень плохо, что у Пиля не было возможности всадить пулю в проклятого негодяя.
– О’Коннелл и Пиль – политические противники в деле католической эмансипации, – добавил сэр Доминик. – Пиль недавно вызвал его на дуэль, но она так и не состоялась.
– Какой позор! – проворчал герцог, грузно поднимаясь со стула. – Я должен идти, сэр Доминик. Позаботьтесь о том, чтобы парни получили точные указания. – Он бросил на Уилла суровый взгляд. – Я рассчитываю на тебя и на твоего кузена, мой мальчик. Мы должны провернуть это дело быстро и тихо. Если выяснится, что католические радикалы планируют убийство, вспыхнет кровавый бунт. Нам не нужно повторения бунта лорда Гордона[6].
– Слушаюсь, сэр. – Теперь, когда отец отдал прямой приказ, Уилл ничего не мог поделать, чтобы уклониться от его исполнения.
Сэр Доминик с герцогом вышли из кабинета. Уилл рухнул на стул и уткнулся лбом в кулаки.
– Сущий кошмар! – пробормотал он.
– Да уж, пришла беда откуда не ждали, – согласился Алек. Взяв бокал Уилла, он направился к столику с напитками, чтобы снова наполнить его. – Кстати, ты вообще-то мог предположить, что мисс Уитни собирается замуж?
Уилл выпрямился.
– Да как я мог это предположить, черт возьми? Я же несколько лет ее не видел! Она пошла своей дорогой, а я – своей.
– Понятно, – сухо произнес Алек, вручая Уиллу полный бокал. – Я не думаю, что за прошедшее время она могла так сильно измениться. И мне кажется, что она не та девушка, которая могла бы связаться с наемными убийцами.
Уилл фыркнул.
– Да все это просто смешно! У нее добрейшее сердце, и она всегда была робкой малышкой. У бедняжки до первого выхода в свет даже кавалеров не было.
– Судя по всему, сейчас ситуация изменилась. Можно представить, что Эви превратилась в настоящую смутьянку.
– Не верю я в это, – отрезал Уилл. – Я уверен, что Боумонт попросту воспользовался ее наивностью. Эви всегда позволяла другим водить себя за нос. Да ее собственная сестрица постоянно это делала!
Поморщившись, Алек поставил свой бокал.
– Любые наши действия могут повредить Эви, – сказал он. – Они в любом случае ударят по самой бедняжке.
– Господи! – Уилл глотнул бренди, надеясь, что спиртное растопит холодный узел тревоги в груди. Он не сомневался, что Эви не виновна в предательстве, но прекрасно понимал, с какой легкостью можно манипулировать ею. К тому же она обладала пагубной привычкой создавать себе кумиров, как ему было хорошо известно. В юности Эви могла сделать для него абсолютно все. Она с обожанием относилась к своим братьям, боготворила сестру-близняшку Аделин, которая вполне могла запугать Эви и убедить ее сделать что-то нехорошее.
Мог ли этот Боумонт поступить так же? Обмануть Эви, полагаясь на ее мягкий нрав, ради своих собственных низменных целей? Если это так, то он – самое настоящее ничтожество, мерзавец.
– Но ты ведь понимаешь, что мы должны взяться за это дело? – спросил Алек. – Твой отец не дал тебе выбора.
В ответ Уилл лишь молча пожал плечами – не было смысла вслух подтверждать очевидное.
– Разумеется, – задумчиво продолжал Алек, – если мы справимся с этим делом, то станем героями. – Наши высокопоставленные родственнички будут в восторге, а мы, конечно же, получим долгожданное продвижение по службе. Быть может, нас произведут в рыцари, мы получим титул или даже два.
– Не похоже, чтобы ты нуждался в чем-то подобном, – сухо заметил Уилл.
– Я – нет, а вот ты нуждаешься, учитывая, что ты твердо намерен строить военную карьеру. Но теперь, когда война позади, осталось не так уж много возможностей для этого, и тебе это известно. Так что тебе надо поддерживать хорошие отношения с любимым папочкой, чтобы добиться повышения.
– Да, я об этом уже думал, – буркнул Уилл.
– А это значит, что тебе придется шпионить за своей милой. Как это, нормально?
– Само собой, мне это не по нраву, идиот, но разве у меня есть выбор? – Вскочив со стула, Уилл принялся мерить шагами комнату. – К тому же она действительно «милая», как ты тошнотворно выразился, и мы были слишком молоды, и ни о чем таком не задумывались.
По губам Алека скользнула хитрая улыбка.
– А ты хоть целовался с ней, приятель?
Уилл не ответил на его вопрос. Да, они с Эви целовались все лето, накануне ее первого выхода в свет. Он приехал домой в отпуск из военного колледжа, и эти длинные летние дни благодаря ей стали для него волшебными. Тогда он был почти уверен, что в один прекрасный день они могут пожениться, и Эви, без сомнения, мечтала о том же. Однако они никогда не обсуждали это, да и ее родители нипочем не одобрили бы этот брак, но их отношения были чудесными и упоительными. Но вмешавшиеся в жизнь Уилла шпионские игры и война превратили все его юношеские мечтания в пыль.
