Читаем без скачивания Наемник - Эвелин Энтони

Один из шейхов? Хусейн Иордании? Только бы не король. Трудно будет скрыться, застрелив Хусейна. И еще труднее будет пробраться к нему поближе, чтобы осуществить замысел. Сколько профессионалов пытались его убить и попадались! Ну, если эти мерзавцы покушаются на Хусейна, надо запросить побольше. И получить аванс. По крайней мере Соуха будет обеспечена, если он не вернется. Он потянул ее за косу, поворачивая к себе лицом:

— Эй, о чем задумалась? О новых платьях?

— Нет, я думала о деньгах. А кто нам даст деньги, Бруно? Келлер даже назвал ей свое имя. С тех пор как он покинул сиротский приют, его никто так не называл.

— Тот, кто считает, что я заслуживаю их. Разве ты не веришь, что я чего-то стою?

— Ты стоишь больше всего золота ливанского банка! — страстно воскликнула она. — Не обманывай меня. Скажи, что ты должен сделать за эти деньги? Это для Фуада Хамедина? Я не доверяю ему...

— Я тоже. Нет, не для него. Наверное, для его друга. Я пока не знаю. Узнаю завтра.

Помолчав, Соуха спросила:

— Тебе дадут много денег? Ты потому принес еду и вино? И сласти мне? Это большие деньги, да?

— Может быть, даже очень большие, — задумчиво произнес Келлер. — О таких деньгах можно только мечтать, малышка. Хватит, чтобы уехать из Ливана, куда захотим, и жить без забот.

— Тогда я не хочу, чтобы ты делал это. — Соуха отстранилась от него и села. Келлер заглянул в ее огромные, горящие от волнения глаза. — Раз дают такие деньги, значит, это опасно. Тебе грозит опасность, я знаю. Скажи им, что нам ничего не надо. Я добуду деньги, если хочешь. Не делай ничего для Фуада. Не подвергай себя опасности, Бруно. Я заработаю денег.

Келлер отщипнул красный нагар сигареты. У него так огрубели пальцы, что он не почувствовал ожога.

— Я тебя никогда не бил, но если будешь так говорить — побью!

— Больше не буду. — Соуха закрыла руками лицо и расплакалась. — Это потому, что я тебя люблю.

Келлеру впервые попалась женщина, которая не торговала своим телом. Он вспомнил грязную проститутку-малолетку, которую встретил утром на автобусной остановке, и сальную ухмылку Фуада, когда тот советовал, как поступить с Соухой. Да и его собственная мать тоже ведь была потаскухой.

— Я знаю, почему ты так сказала. Хочешь сделать как лучше, но ты ведь моя женщина. Разве ты не понимаешь? И ни один мужчина не смеет к тебе прикасаться. А если получим деньги, у нас будет совсем другая жизнь. Ты станешь порядочной женщиной. У тебя будет свой дом. — Келлер посмотрел на нее и вытер рукой слезы с ее лица. Он мог бы и жениться на ней. Но этого он ей не сказал. — Будь умницей и не плачь. Иди ко мне, я покажу тебе, что больше не сержусь.

Возле отеля святого Георгия Келлера подобрало такси. В нем сидел Фуад. Он подал знак Келлеру, чтобы тот не разговаривал. Ехали они около часа. Наконец такси остановилось возле какого-то ресторана. Фуад расплатился с шофером, и они вышли. Фуад подвел Келлера к другой машине. Он сел за руль, а Келлер — сзади. Выехали на дорогу, идущую вдоль моря. Келлер заметил, что через несколько минут сзади появилась еще одна машина.

— Куда мы едем?

— В Джебарту, — ответил Фуад.

Он все время поглядывал в зеркало. Машина, которую заметил Келлер, шла неотступно следом. Это был черный «мерседес». Джебарта находилась в двух часах езды от Бейрута. Келлер взглянул на часы. Ехали они уже приблизительно столько же.

Проскочив Джебарту, повернули в сторону и проехали еще около мили по проселочной дороге. Машина тряслась и переваливалась по глубоким рытвинам. Домов не было видно. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилалось голое поле.

Фуад остановил машину.

— Там на полу стоит ящик, — сказал он, повернувшись к Келлеру.

Он напоминал ему крысу в человеческой одежде. Его черные блестящие глазки метнули взгляд на заднее окно. Келлер повернул голову. «Мерседес» остановился за ними. Келлер сразу заметил, что шофер ливанец. Не похож на таксиста, скорее всего, личный шофер, но без формы. На заднем сиденье кто-то сидел, но от шофера его отделяла стеклянная перегородка из затемненного стекла. Сидящий в машине был невидим, но сам видел все.

Келлер нашел ящик.

— Вылезай, — приказал Фуад.

Келлер не тронулся с места:

— Вылезу, когда вылезешь ты.

Он чувствовал, как на затылке у него шевелятся волосы. Все это выглядело необычно для Среднего Востока. Келлеру очень не нравились эта машина сзади и эта тень за темным стеклом.

— Вылезай, тебе сказали! — крикнул Фуад. — И возьми ящик. — Он нервничал, и его голос срывался на визг. — Мне ничего доказывать не надо, Келлер. Если хочешь получить эту работу, ты должен понравиться кой-кому еще!

Он кивнул в сторону «мерседеса» и вылез из машины.

Келлер вышел следом за ним. Движения его были неторопливы. Он повернулся спиной к невидимому наблюдателю, вытащил небольшой ящик и закурил сигарету. Всю жизнь им помыкали, и выжил он только потому, что огрызался в ответ.

— Что ты делаешь? — со страхом зашипел Фуад, приплясывая возле Келлера.

Тот улыбнулся, сделал последнюю затяжку, бросил сигарету и придавил ее ногой. Потом молча открыл ящик и вытащил небольшой с гладким стволом пистолет. Оружие было превосходное. Келлер подбросил его на ладони, чтобы ощутить вес, и прицелился в ветку дерева на расстоянии десяти метров. Служба в легионе научила его многому. Он умел прикончить человека голыми руками, мог проделать многокилометровый путь без воды и пищи, переносить испепеляющую жару и жестокий холод. Автоматическим оружием он владел мастерски, и даже его сержант-француз, ненавидевший Келлера за то, что тот носил немецкое имя, вынужден был признать, что с винтовкой в руках Келлеру нет равных. Он был прирожденным стрелком. Его глаз и палец на курке взаимодействовали в абсолютном согласии. Он инстинктивно чувствовал, когда прицел точен, когда цель замрет на ту самую секунду, которая отделяет жизнь от смерти. В Индокитае однажды во время снайперского обстрела он один убил двадцать пять вьетнамцев из тридцати павших. А пистолетом он владел еще лучше, чем винтовкой. В полку он был чемпионом по стрельбе из пистолета.

— Я готов, — сказал Келлер.

— Вон там на дереве висит цель. На третьем слева.

Келлер посмотрел, куда указывал Фуад, и разглядел что-то, привязанное к ветке.

— Здесь нет патронов, — сказал он. — Не вхолостую же стрелять.

— Вот возьми, — протянул ему два патрона Фуад. — У тебя только два выстрела. — От волнения он до крови искусал губы. — Надеюсь, ты мне не соврал. Посмотрим, так ли ты хорош, как говоришь.

Келлер бросил на него злобный взгляд. Когда он злился, он всегда пригибал свою мощную шею.

— А ну вали с дороги!

Он загнал в магазин две пули, спустил предохранитель и поднял пистолет. Он забыл о Фуаде, ливанце, «мерседесе» с наблюдателем или наблюдателями за стеклом.

Келлер поднял пистолет до уровня плеча; целью служил резиновый мяч, подвешенный к ветке. Он раскачивался на ветру. С этого расстояния он по размеру напоминал человеческую голову. Келлер прицелился и через секунду выстрелил. Мяч исчез.

— Только одна цель?

Фуад приставил к глазам бинокль, потом опустил его и восхищенно улыбнулся, сверкнув золотыми зубами.

— Вот это да! Кто бы еще так смог?! С первого выстрела! Бах — и все!

Теперь он уже не шептал, а кричал, размахивая руками, глядя на «мерседес». Свою часть работы он выполнил. Он получит свои деньги, и никто не посмеет сказать, что он подыскал не того, кого нужно.

— Так-то! — воскликнул Келлер.

Он поднял пистолет вверх и выстрелил в воздух. Потом уложил пистолет обратно в ящик и, бросив его презрительно к ногам Фуада, сел в машину. Черт с ними, с этими наблюдателями в «мерседесе»! Теперь они убедились, что он мастер своего дела. Он был горд собой, и ему наплевать, получит он эту работу или нет.

«Мерседес» вдруг дал два длинных гудка. Фуад торопливо уселся на свое место.

— Они требуют тебя, — сказал он. — Это сигнал. Один гудок — «нет», два — «да». Тебе повезло, Келлер. Я тебе всегда говорил, Фуад принесет тебе счастье!

— Не жди, что я брошусь целовать тебе ноги, — огрызнулся Келлер. — Ты свое тоже получишь. Ты должен узнать, какие деньги мне дают и кто будет целью. Шагай и скажи тем, сидящим в машине, что я хочу знать все сейчас и дам ответ таким же манером. Один гудок — «нет», два — «да».

Фуад вылез из машины. Шофер «мерседеса» завел мотор. Келлер наблюдал за происходящим в зеркало. Он видел, как Фуад подошел к шоферу и тот что-то сказал через перегородку. Когда Фуад вернулся назад, у него от возбуждения глаза вылезали из орбит.

— Пятьдесят тысяч долларов! — Он едва выговорил эти слова. — Американских долларов! И паспорт на любое имя. Но пока тебе больше ничего не скажут. Хочешь соглашайся, хочешь нет. Пятьдесят тысяч американских долларов — о Аллах! — Он вытер лоснившееся от пота лицо ярким шелковым платком.