Читаем без скачивания Наемник - Эвелин Энтони

— В аэропорт?

Ответил Келлер. Он получил все инструкции от Фуада: заехать за посредником, направиться в аэропорт, спросить у конторки Американского транспортного агентства пакет на имя Наума. В нем будут паспорт и деньги.

— Да. И поторопись.

Келлер вытащил из кармана пачку сигарет и повернулся к Элизабет.

— Вы курите?

— Да, спасибо.

Он поднес ей зажженную спичку и, когда она повернулась к нему лицом, увидел, что ее лицо так же красиво, как и профиль.

Что, черт возьми, подумал Келлер, задувая спичку, делает здесь такая женщина? Наверное, служит прикрытием? Он нахмурился и переломил спичку пополам. Это ему уже не нравилось. Не нравилось, что все оборачивается таким образом. Это подозрительно, как и тот «мерседес» с затемненными окнами и невидимым наблюдателем, который два раза ему просигналил. Какое они имеют право подсылать к нему женщину?

— Если по дороге будут пробки, — неожиданно сказал Келлер, — мы опоздаем на самолет.

Почувствовав на себе ее взгляд, он повернул голову. Видя, что она хочет о чем-то спросить, он кивнул в сторону шофера. В машинах, используемых под такси, перегородки между водителем и пассажирами не было, и все ливанцы, даже не желая этого, слышали разговоры своих клиентов.

Элизабет все поняла и снова устроилась в уголке сиденья. Минут двадцать пять они ехали молча. Келлер почти все время смотрел в боковое окно и курил. Элизабет украдкой наблюдала за ним. Он был очень спокойным. Не делал лишних движений. Трудно было определить его возраст. Скорее всего, между тридцатью и сорока. Национальность столь же неопределенна, как и акцент. Если судить по нескольким словам, которыми они перебросились, он, возможно, был французом.

Почувствовав, что она смотрит на него, Келлер обернулся. У него были голубые, глубоко посаженные глаза на загорелом, обветренном непогодой лице. Не похоже, что этот человек умеет улыбаться.

— Мы почти приехали, — сказал он. Почему она разглядывает его, словно какого-то зверя? От этого он и впрямь чувствовал себя зверем, озлобленным и настороженным.

Он даже не знает, куда летит, пока не вскроет пакет, ожидающий его в аэропорту. Жизнь, в которой ему приходилось рассчитывать только на себя, обострила его ум, превратила его в инструмент тончайшей чувствительности. Он не знал, что его ждет, и готов был поклясться, что и смущенная девушка, сопровождавшая его, тоже ничего не знает. Ситуация создавалась странная и опасная. Келлер решил, что попытается узнать у своей спутницы хоть что-то, когда они сядут в самолет. Он внимательно оглядел ее одежду, но безрезультатно. Норковое манто ни о чем не говорило. В это время года на Среднем Востоке почти повсюду холодно, кроме раскаленной пустыни. Куда же они летят? Может быть, в Иорданию? Но интуитивно он чувствовал, что нет.

Келлер вышел из машины и расплатился с шофером. Носильщик выгрузил их вещи и повез в здание аэропорта.

— У вас с собой билет? — спросила Элизабет.

— Нет, он там, в аэропорту. А у вас?

— Мой здесь, у меня в сумке.

— Тогда вы идите. Встретимся при посадке.

Служащий Американского транспортного агентства выдал ему конверт, Келлер расписался на квитанции «Д. Наум». Это было ливанское имя. Оно означало то же, что Смит в Бейруте.

Келлер вскрыл конверт и увидел плоский зеленый паспорт с тисненым американским орлом на обложке. Он раскрыл его и взглянул на фамилию. Теллер. Андрю Джеймс Теллер. Возраст — тридцать восемь лет, рост — метр восемьдесят, волосы — светлые, глаза — голубые. Особых примет нет. Вот здесь они дали маху, подумал он. На груди у него были глубокие шрамы, память о двух вьетнамских пулях и пьяных драках в Алжире. Теллер. Неглупо. Фамилия похожа на его собственную — есть уверенность, что он будет отзываться на нее автоматически. Тот, кто сидел в «мерседесе», видимо, знает свое дело. В конверте были также тысяча долларов, сколотых скрепкой, и билет. Место назначения — Нью-Йорк. Келлер спрятал деньги и паспорт в карман брюк. Нью-Йорк. А он-то думал, что речь идет о каком-то небольшом деле местного значения. Какой же он дурак! Крупная сумма в долларах должна была подсказать, что ему поручают дело экстракласса. Ему, бродяге без гражданства, человеку, обладающему только одним талантом — убивать с большого расстояния.

Келлер прошел регистрацию в отделении Панамериканской авиакомпании и проследовал в зал ожидания. Американка сидела и читала газету. Келлер не останавливаясь направился в бар и заказал двойное виски. Но по тому, как оба бармена поглядывали в его сторону, он понял, что подошла Элизабет.

— Я бы тоже выпила, — сказала она. — Мне, пожалуйста, виски с содовой.

Келлер положил деньги на стойку бара:

— Поторопитесь. Скоро объявят посадку.

Келлер был неискушенным пассажиром. Весь его опыт ограничивался французскими транспортными самолетами.

— Не беспокойтесь, — первый раз улыбнулась ему Элизабет. — Здесь все проще, не так, как в большом международном аэропорту. Мы можем спокойно допить свое виски, а потом пойти на посадку.

— Я смотрю, вы хорошо знакомы с Ливаном, — заметил Келлер.

— Нет, но я бывала в похожих местах. Они все одинаковы. Бейрут, пожалуй, получше остальных. По крайней мере люди здесь приятнее.

— Да, — сказал Келлер, поставив пустой бокал. — Если у вас есть деньги, на которые можно купить большинство из них.

— Включая вас? — Элизабет не хотела обидеть его, но ей показалось, что он адресует свое презрение именно ей.

Келлер подвинул свой бокал и щелкнул пальцами, чтобы его наполнили.

— Конечно. Вам-то это должно быть известно.

— Я ничего не знаю о вас, — сказала Элизабет. — Кроме того, что мы вместе летим в Нью-Йорк.

— И вы ничего от этого не будете иметь?

Он повернулся к ней лицом. От первой порции виски в желудке стало горячо. Он добавил еще порцию. На лице Элизабет проступил легкий сердитый румянец. Это позабавило Келлера. Эта дамочка не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Мужчины его типа не встречались на ее жизненном пути.

— Только удовольствие от вашей компании, — холодно ответила Элизабет.

— Я бы на это не рассчитывал. Дело в том, что мне платят. Еще порцию виски!

— Нам предстоит длительный полет, — спокойно заметила Элизабет. — Мне бы не хотелось, чтобы вы напились.

А она смелая, подумал Келлер, в этом ей не откажешь. Перед ним возникло лицо Соухи, ее огромные карие глаза, полные страдания. Он бы мог схватить эту американку за ее золотистые волосы и ударить ее, чтобы посмотреть, как она заплачет.

— Я никогда не бываю пьяным, мадемуазель. Я не американец. Вот объявляют посадку на наш рейс. Допивайте свое виски и пошли. — Он словно клещами сжал ее руку.

Их места были в первом классе. На мгновение Элизабет поддалась искушению сесть отдельно, но он стоял позади вплотную к ней, вынудив ее занять кресло в ряду, где было два свободных места. Он не помог ей снять пальто, ожидая, пока его повесит стюардесса. Элизабет села, и он тоже. Пристегнул ремень, вытащил пачку сигарет и предложил ей.

— Курить нельзя, — сказала она. — Вон сигнал зажегся.

— Я неопытный пассажир, не то что вы, — ответил Келлер. — Первым классом не летал. Здесь очень удобно, должен признать.

Элизабет ничего не ответила. Ей не хотелось сидеть рядом с ним. Его физическое присутствие нельзя было не замечать. Тело его заполнило все кресло, от него пахло крепкими сигаретами. Его мощная со вздувшимися венами рука лежала на ручке кресла, и Элизабет приходилось ужиматься, чтобы не коснуться ее. Она вспомнила, как она сказала Кингу: «Я бы не хотела пройтись с ним по темной улице». Ей не хотелось бы вообще быть с ним рядом, но было уже поздно. «Боинг» повернул на взлетную полосу. Рев четырех реактивных моторов достиг оглушительной силы, самолет трясло все сильнее, по мере того как он увеличивал скорость. Элизабет закрыла глаза и стиснула руки.

— А вы и впрямь боитесь.

Элизабет открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Лицо его было похоже на застывшую маску: ни улыбки, ни каких-либо эмоций в светло-голубых глазах.

— Мне уже лучше. Я боюсь только взлета.

Самолет был уже в воздухе, легко ввинчиваясь в лазурную голубизну неба. Зимние облака над Бейрутом плыли под ними.

Элизабет взяла предложенный стюардессой номер «Лайфа» и попыталась почитать. Ее спутник откинул голову на кресло и закрыл глаза. Казалось, что он спит. Элизабет дважды прочитала один и тот же абзац и опустила журнал. Она никак не могла сосредоточиться. В голове вертелось множество вопросов, ответы на которые ей никто не мог дать. Легко сказать — не обращать внимания на своего спутника. Но нельзя же просидеть двенадцать часов рядом и делать вид, что его нет. Особенно такого спутника, как этот мужчина. Она чувствовала его присутствие, даже когда она спал.

Кто он? Чем занимается? Зачем он нужен ее дяде в Штатах? Во всей этой затее было столько непонятного! Келлер не вписывался в ее предположение, что это очередной трюк, рассчитанный на публичный скандал. Он не подходил для этой роли. Чем больше Элизабет размышляла над этим, тем больше убеждалась, что Келлер получил специальное задание. Только она не могла представить какое. Оказалось, что он не спит. Его глаза были открыты — он наблюдал за ней. Ей стало не по себе. Мужчины на нее так не смотрели: словно на бабочку, которой оторвали крылья и ждут, что она полетит.