Испанию? На неделю?
Невозможно было смотреть в умные, пытливые глаза Энни. Чувство вины нахлынуло на Алисию, когда она смотрела на маленькую девочку, которая была так похожа на отца, которого она никогда не видела, — на отца, который ясно дал понять, что не хочет больше слышать об Алисии.
До прошлого вечера.
Она была сбита с толку и напугана тем, что поступки, которые совершила, будучи растерянной шестнадцатилетней девочкой, внезапно всплыли на свет. Она пыталась рассказать ему все, напомнила она себе. Она этого не хотела. Она не выбирала это. Тем не менее тот факт, что родила ребенка от Грасиано и воспитывала его девять лет, внезапно стал выглядеть как преступление.
— Мама!
Мама. Сердце Алисии сжалось. Значит, она еще не совсем подросток.
Слезы подступили к горлу, когда она заставила себя смотреть прямо в глаза любимой дочери. Она закуталась в одеяло, сидя на кровати в маленькой бледно-розовой комнате на втором этаже.
— Ну, дорогая, это всего пять дней, но я изо всех сил постараюсь вернуться домой раньше. Как ты думаешь, ты справишься?
Энни сморщила нос и глубже зарылась в подушки.
— Ты же знаешь, что Диди разрешает мне есть мороженое перед ужином, когда тебя нет дома.
Алисия рассмеялась:
— Вот почему у нас никогда не остается ничего в морозилке!
— Нет, это потому, что у Диди есть две огромные миски для мороженого, которые принадлежат только ей, — поправила Энни, и сердце Алисии сжалось. — Что такое Испания?
Перед ее глазами всплыли воспоминания о солнце, апельсинах, сорванных прямо с дерева и съеденных еще теплыми, кристально чистой воде, холмистой местности, глиняных зданиях, музыке и Грасиано, когда он только появился у них в поместье. У него были сердитые черные глаза, и он был вначале такой молчаливый, такой холодный, что ей невольно захотелось вызвать у него улыбку.
— Красивая страна, — ответила она хриплым голосом.
— Ты там долго жила?
— Пять лет. — Она откашлялась. — Мы переехали сразу после того, как твоя бабушка — моя мама — скончалась.
— А куда вы переехали?
— У твоего деда была недвижимость за пределами Севильи и церковь на окраине города.
— Ты поедешь в Севилью?
— Не сейчас.
— Ты увидишь своего папу?
Губы Алисии скривились от гнева, но она не хотела, чтобы дочь заметила это.
— Нет, дорогая. Не думаю.
Она старалась не испортить мнение Энни о своем отце-священнике, но по мере того, как маленькая девочка становилась старше, она, естественно, проявляла больше интереса к своим родственникам. Однажды Алисии придется честно признаться в возникшем между ними конфликте, в том, как отец бросил ее, настолько разочаровавшись в ней из-за того, что она забеременела в шестнадцать лет, что не смог продолжать жить с дочерью.
«Ты моя самая большая неудача, Алисия».
Однажды она расскажет дочери, что Эдвард Гриффитс, всеми любимый и уважаемый священник, угрожал выдвинуть обвинения против Грасиано, если Алисия когда-либо снова заговорит с ним. Эта угроза висела над ее головой в течение многих лет. В детстве она безошибочно в это верила, и даже сейчас, став взрослой, она верила в циничное намерение Эдварда.
«Этот уличный мальчишка воспользовался тобой в моем доме. Ни один полицейский или судья не поверит ему. Он будет гнить в тюрьме за это. Просто дай мне повод, и я это сделаю. Он это заслужил».
— Почему ты его не увидишь?
Ее тянуло обратно в настоящее, ее ладони вспотели, сердце билось слишком сильно.
— Я еду работать, и я не собираюсь тратить время ни на что, кроме работы, потому что мне так не терпится вернуться домой к тебе. — Она наклонилась вперед и поцеловала Энни в лоб. — Ди заберет тебя из школы завтра. Увидимся в субботу утром на футболе.
Глаза Грасиано следили за катящимися волнами, словно он мог найти смысл в их ритме, как будто морские глубины могли помочь ему обрести ясность. Он смотрел на море и размышлял о том, где может быть его брат. Он снова подумал об еще одной сорвавшейся зацепке, о возникших, а затем рухнувших надеждах, о растущей уверенности в том, что он совсем один на этой земле, что вся его семья потеряна для него навсегда.
Ему надо было смириться с этим фактом.
Но когда он снова увидел Алисию, это заставило его вспомнить время, когда он надеялся на новую семью.
Решение нанять ее в качестве организатора мероприятий было спонтанным, но он не пожалел об этом. Грасиано доверял своим инстинктам, и в тот момент, когда он снова увидел Алисию, понял, что ей давно пора задуматься о том, как она с ним поступила.
В последнее время он часто думал о своем брате. О родителях. О детстве, смехе его матери, голосе отца, маленьком брате, о его ручке, доверчиво держащейся за руку Грасиано, когда они переходили дорогу, идя в школу.
Его любили, и он любил, а потом все произошло при самых ужасных обстоятельствах. Он отчетливо помнил скрежет металла, когда их машина врезалась в перила на обочине дороги.
Он закрыл глаза, отгоняя эти мысли, игнорируя пульсирующее чувство глубоко в животе, тоску по чему-то, что он давно потерял и что никогда не сможет обрести вновь.
Грасиано был прагматиком. Он не мог вернуть своего брата, он не мог спасти своих родителей, он не мог вернуться к своей семье, но у него были все деньги в мире, и в этот раз он мог использовать их, чтобы исправить по крайней мере одну ошибку своего прошлого: в его силах заставить Алисию испытать то же, что он однажды испытал благодаря ей. И он собирался насладиться чувством мести.
Глава 2
Какое облегчение, сказала себе Алисия… Грасиано не появился в аэропорту Лондон-Сити, чтобы встретить ее. Еще приятнее, что он не появился на борту роскошного частного самолета, который доставил ее из Лондона на взлетно-посадочную полосу в Валенсии, откуда на белом вертолете она полетела над Балеарским морем до места назначения.
Вертолет облетел скопление островов, прежде чем приблизиться к одному, самому большому из шести, поросшему густым лесом. Когда он опустился ниже, она увидела, что западная сторона острова значительно освоена. Безошибочно можно было узнать поле для гольфа и большой особняк с белыми стенами.
Они спустились еще ниже, и она увидела два бассейна — один рядом с домом, а другой в зарослях, окруженный деревьями и виноградными лозами. Но больше всего в такой теплый день, как этот, ее манил океан.
Как давно она не отдыхала!
Как-то она отвезла Энни в Корнуолл, когда
