— So, are you In love with yourself? (Значит, вы самовлюбленный?)
По аудитории проходится легкий смешок с левого до правого конца кабинета и моментально угасает, как только мужчина окидывает всех хмурым взглядом.
— Why do you think so? (Почему вы так думаете?)
— You’re in love of yourself. You look at the others with contempt. Why am I think otherwise? (Вы очень любите себя. Смотрите на остальных с пренебрежением. Почему я должна думать иначе?)
Вот теперь в кабинете тихо. Прям до мурашек по коже. Даже писк розеток слышен. Все вокруг молчат, мы с Соколом тоже молчим, друг от друга глаз не отводим. На его безочкастом лице никаких признаком эмоций, а на моем… Да я визжать готова от радости. С ним еще никто так не разговаривал во время пары, все только мямлили про себя и глаза в стол уставляли. Но я смелая. Я молодец. Я…
— Неплохо, — хмыкает уже на русском Феликс Владимирович. — Можно и лучше.
Что? Можно и лучше? Да я ответила быстрее, чем вся группа! Даже быстрее Саши, хотя его английский тоже неплох. Я все лето практиковала язык с ребятами в сети, изучала новые просторы и повышала уровень, а он говорит, что можно получше? А он реально хищная птица, права была Гера. Только этот педант не учел, что я тоже не синичка в чужих руках.
Вся эйфория от достойного ответа в миг улетучивается куда-то далеко от меня. Может, в сторону женского туалета и в этот самым момент смывается в унитаз, может, в облака. Плевать. Одной фразой Сокол испортил настрой. Нашел слабое место, чертов зануда!
— Тунеядцева, вам джинсы коротковаты, — грозный возглас Сокола вытаскивает меня из размышлений.
— Нет, в самый раз. Они совсем новые.
— Тогда почему у вас щиколотки видны, как у девочки-переростка?
По партам снова пробегает смешок и снова гаснет через пару секунд. Только мне совсем не смешно. Хочется рукой голову пробить от таких замечаний. Шутник, блин.
— Купите себе новые джинсы и не приходите в таком виде ко мне на занятия. Поехали дальше…
Он что, совсем за модой не следит? Я этого хищника чертового только за глаза занудой звала. Не думала ж я, что он на самом деле им является. Что я там говорила о веселой университетской жизни?
Фух! Наконец-то звонок. Только никто не спешит вставать, пока от педанта не звучит строгое:
— Свободны.
Даже не сказал, а приказал, как офицер своим солдатам. Парни в армии, наверное, сейчас икают без остановки.
— Аж на душе легче стало, — замечает Гера, когда мы покидаем аудиторию с Сашей и Димой.
— Согласна. Будто гора с плеч упала.
— Да ладно вам, девочки, он просто чересчур строг, — говорит Сашка.
— Просто к тебе он не придирался по поводу и без, — парирует Гера.
Шагаем вчетвером вдоль пустынного коридора, поднимаемся сначала на четвертый этаж, затем спускаемся по другой лестнице до первого этажа через эти наземные катакомбы. Идем молча, думая об этом занятии про себя. А нет, не каждый.
— Девочки, вы видели его? — доносится до меня хвалебный голос Барби. — У него такие крутые запястья! Да и вообще Феликс просто душка.
Серьезно? Душка? Когда она успела этот вывод сделать: на паре, когда унизил ее при всех, или вчера, когда помогала деканше с бумагами допоздна?
— О чем я говорила, — шепчет заговорчески Гера. Да, подруга как всегда права.
— Эй, ребят! — к нам подходит Барби Кравец и еще две девочки. Внешне они не так похожи на кукол, но и убогими не выглядели. Обычные девчонки с обычным вкусом. Ну, почти. — А как вам Сокол? Правда он классный? — блондинка мечтательно взметает чистейшие голубые глаза наверх. Второй раз за день хочу стукнуть себя рукой по лбу.
— Ты серьезно? Он же заставил тебя месяц деканше помогать, а ты серенады ему поешь.
— А ты внешность его видела? А мускулы из-под костюма? А этот взгляд? Ух! Мурашки по коже!
Да, у меня тоже мурашки пробегали от этих глаз, только вот не от удовольствия, а от раздражения и немножечко страха. Однако он окончательно сошел на нет, когда мы начали вести диалог. Будет в следующий раз знать, как наезжать на молодых студенток. Точнее на меня.
И чего Кравец так запала на Сокола? Ее не смущает, что он преподаватель и старше нас лет на десять точно? Совсем, да? Ладно бы, он моделью из Инстаграм был, но это обычный преподаватель с обычной внешностью и замашками педанта. Что в нем можно найти за два дня?
— Эм… Нам по делам надо сходить до… математики, — Гера берет ситуацию в оборот и уводит нас в общий холл. И правильно, а то злиться от тупости Барби начинаю. Спасибо, подруга.
— Ян, ты как? — спрашивает у меня Дима тихо-тихо. Мы немного отстаем от Геры и Саши, которые опять о чем-то жарко спорят, и стоим одни посреди холла.
— По мне видно, что хреново?
— Есть немного, — улыбается он грустно. — Хочешь, угощу тебя чаем? Передохнешь заодно.
И снова этот нежный взгляд Димки. Светлый, добрый. Он будто восполняет запас погибших за полтора часа нервных клеток. Мне нравится, кстати. Так стоп! Что за чертова романтика мне в голову лезет? А, плевать, пусть поселяется там сколько угодно — с этим парнем можно.
— Наверное мож…
— Ребят, пошли там посидим, — Гера показывает в сторону небольшого кафе в холле. А то этот зануда всю энергию высосал.
Я с ней абсолютно солидарна. Он не просто высосал и поубивал их все своим невозможным колдовским взглядом. Его бы на костер, как магов во времена инквизиции. Жаль, но в наши времена сжигание препода-педанта не все поймут.
Мы медленно к месту назначения, благо до начала следующей пары минут двадцать осталось. Не сразу замечаю, как моей ладони касается что-то очень теплое и гладкое. Опускаю глаза на сплетенные с Димой пальцы, а потом заново поднимаю и чуть не спотыкаюсь на ходу. А я, между прочим, сегодня не на каблуках!
Боже, красавчик, что же ты со мной делаешь?
Глава 4
— Доброе утро, Феликс Владимирович, — здоровается со мной Инесса Викторовна — заведующая кафедры.
— И вам не хворать.
Ну сколько можно? Сколько можно оглядывать меня, как экспонат в Третьяковской галерее? А слюни пускать? Не поведусь я на это, дамочка, можно было понять это еще год назад.
— Как вам первокурсники? Хорошо себя вели?
Еще бы они плохо себя вели на моих занятиях.
— Приемлемо.
Вообще, я зашел сюда за бумагами для пятикурсников. Почему все еще торчу здесь?
— Кстати, Феликс Владимирович, — женщина касается моего предплечья, и я тут же одергиваю его. Брр! Сколько можно говорить, чтобы никто не притрагивался ко мне? Костюм еще помнете! — Завтра у первокурсников посвящение в студенты…
— Я не хожу на посвящения.
— Да-да. Но после у нас застолье будет. Присоединитесь?
Как хорошо, что на кафедре никого нет, кроме нас. Хотя с какой стороны посмотреть. Если бы нас было много, то вряд ли мои попытки отказаться приняли бы всерьез, а вот один на один… Боюсь к стенке прижмут выдающимся животом. В прямом смысле. Силы у меня есть, но женщин не трогаю.
— Я подумаю, — отвечаю сразу же, как только Инесса Викторовна начинает строить умоляющие глазки. Детский сад!
Забираю наконец-то нужные бумаги и ухожу в аудиторию к пятикурсникам. Те хотя бы адекватные и не лезут с подкатами. Плавали на протяжении предыдущего года, прекрасно знают, что им ничего не светит. Да и вообще их сейчас волнует больше диплом и поступление на работу за рубежом, а не интрижка с преподавателем.
Иногда задаюсь вопросом: что я вообще здесь делаю? Я, профессиональный переводчик в международной компании, уже второй год подряд воспитываю неотесанных малолеток. Хотел только на год подменить своего учителя и гуру Игоря Макаровича. Но в руководстве сказали, что я идеально преподаю, студенты не пропускают пары и хорошо экзамены сдают. Еще бы не пропускали. Девочки-малолетки слюни пускают, а парни просто уважают за характер. Всегда. И сегодня не исключение.
Да еще и группу за мной закрепили, чтобы наверняка достать. А вы думали, дорогие коллеги, что у меня основная работа есть? Хоть на секунду извилинами покрутили? Вряд ли. Да я и сам дурак, раз отпор вовремя не дал. Работал бы себе в компании, бед бы не знал, а теперь двойная нагрузка. Игорь Макарович все еще восстанавливается после травмы. Ради него можно потерпеть еще годик.
