Сорген внимательно посмотрел прямо в глаза советника: тот выдержал взгляд, не моргнув и даже не пошевелившись.
– Спасибо за приглашение… но с ним можно было послать и мальчишку-пажа! Отчего такой важный человек, как ты, отправился через весь город по такой жаре?
– О, вы преувеличиваете! Мы с детства привычны к нашему солнцу и даже любим его. Мне не в тягость было это маленькое путешествие, и я хотел лично посмотреть на одного из самых молодых и способных магов в мире!
– Что тебе нужно? – прямо и несколько грубо спросил Сорген, не желая выслушивать льстивых и пустых слов. Белгман быстро мигнул и натянуто улыбнулся. Оглаживая одну руку другой, он осторожно осмотрелся по сторонам. Сорген усмехнулся. Взяв из шкафчика с одеждой свой пояс, он вынул из кармашка кольцо с желтым топазом. Две переплетшиеся телами змеи сжимали его в раскрытых пастях. Бросив кольцо Белгману, маг негромко посоветовал одеть украшение – если найдется свободный палец. Снова натянуто улыбнувшись, княжеский посыльный надел перстень и вопросительно уставился на Соргена.
– Если я правильно понял, ты боялся, что нас подслушают? – спросил тот. Белгман только молча развел руками. – Теперь ничего не страшись! Я говорю на энгоардском языке, которого здесь не знают. Кольцо будет переводить твои слова, и наш разговор не поймут, даже если он кому-то интересен.
– Я боюсь быть превратно понятым, – с опаской начал Белгман. – Может быть, столь выдающийся человек, как вы…
– Брось и переходи к делу! – воскликнул Сорген, произнося слова полузабытого родного языка с грустью и радостью одновременно. – Если угодно, ты оторвал меня от отдыха, и коли это потребовалось для пустой болтовни, клянусь, я выгоню тебя взашей!
Советник вздрогнул и прижался спиной к стене. На мгновение Сорген подумал было, что он на самом деле зашел с дурацким визитом вежливости, но тут Белгман взял себя в руки и наклонился вперед. Придав лицу сосредоточенное и загадочное выражение, он выпалил:
– Как пожелаете, мой господин! Я действительно пришел не просто так: наш правитель, князь Ирдел, очень обеспокоен! Он ни в коем случае не хотел бы обидеть вас, но все же просил узнать… гм… Халаин неспроста везет вас в своем паланкине и говорит с вами, словно наказанный слуга. Быть может, он замыслил захватить трон Вейдзала? В таком случае князь немедленно предлагает вдвое больше. Сейчас, не откладывая выплат! Халаин не может вам заплатить вперед, а потом он обязательно обманет… У них в роду все были низкими лжецами и подлецами!
Сорген наклонился, опираясь ладонью о ворс ковра. Он склонил голову и некоторое время медленно, будто бы оценивая, наблюдал за Белгманом. На лице советника последовательно сменились выражения подобострастия, ожидания и отчаяния.
– Если я скажу, что подобные замыслы далеки от наших истинных устремлений, как ты догадаешься, правда ли это? Быть может, я скажу одно, а сделаю наоборот? Так даже предпочтительнее, ибо мне легче будет справится с вами, думающими, что страшное позади…
– О, Великий! Неужели… – прошептал Белгман, снова прижимаясь спиной к стене. Сорген тихо рассмеялся.
– Тут необязательно быть великим, совсем необязательно. Самым лучшим выходом для вас было бы просто убить меня, на всякий случай, чтобы не осталось никаких сомнений. Но вы боитесь и не уверены в своих силах. Правильно? Я бы сам думал точно так же, дружок.
– Нет, что вы! – с жаром начал советник, сверкая глазами.
– Значит, я ошибся? – лукаво ухмыльнулся Сорген.
– Да, конечно! Ничего подобного не было и никогда не будет в мыслях Пресветлого князя и его советников! Мы – не убийцы, мы – не подлецы.
– Ну что ж, – вздохнул Сорген. – С кем не бывает… Ты простишь мне мое заблуждение?
– Я простил его еще до того, как услышал! – признался Белгман, вдавливая в грудь свой медальон. – Ничего, кроме выражения опасения и заверения в дружбе! Я пришел только с этим.
– Прекрасно. Тогда можно надеяться, что наши отношения будут удовлетворять обе стороны.
– Я непрестанно молюсь Наодиму, чтобы это было так. Моя цветущая страна и просвещенный государь находятся в таком хрупком равновесии, и ничего не стоит его нарушить, сломать, растоптать!
– Уверяю тебя, что не собирался ничего топтать. Я подрядился вернуть Халаину его трон, больше ничего. Нам надоело плестись пыльными дорогами, ночевать в палатках и глодать кости, поэтому я решил завернуть в вашу гостеприимную столицу. Завтра утром мы двинемся на Сурахию. Через день, или два, между Кензорскими рощами и кукурузными полями состоится битва.
– Вы можете видеть будущее? – восхищенно прошептал Белгман. – То будет ваша победа?
– Я вижу много крови, – криво улыбнулся Сорген. – На этих лугах вырастет большая трава.
– Пусть удача ласкает вас! – прошептал советник и ловко поднялся на ноги.
– Спасибо.
– Берегитесь Халаина, Великий! Многие государи Приморья славятся своим коварством, но никто не сравнится в нем с князьями Сурахии. Она славна кознями при дворе и многочисленными смертями, загадочными и страшными.
Сорген вяло отмахнулся от этого предупреждения.
– А, Халаин! Да наступай он в конское дерьмо на каждом шагу… Я знаю, уже сейчас он придумывает мне казни помучительнее, которыми непременно «наградит» после взятии Сурахии. Я буду к этому готов.
– Тогда прощайте с миром! Вечером прибудут подарки от моего государя.
– О, подарки! Это я люблю. Прощай и ты.
Белгман с поклоном отдал перстень и заскользил прочь. Из-за двери, повинуясь его короткому приказу, выскочил слуга, странно смахивающий на переодетого воина, и принялся помогать советнику надевать сапоги. Сорген смотрел на них невидящим взором, раздумывая о том, что значил для него этот разговор. Вряд ли Белгман убежден, что правильно разгадал намерения колдуна. Вряд ли он уверен, что подарки смогут задобрить волшебника и заставить отказаться от зловещих планов, буде такие имеются… В конце концов, он может считать, что после взятия Сурахии Сорген и Халаин пройдут огнем и мечом по побережью, захватывая подряд все княжества! В любом случае, нужно быть готовым к визиту убийц и иным неприятностям.
В очередной раз к молодому колдуну пришли мысли о своеобразии человеческих натур в этой стране. Его первоначальное впечатление о Белгмане оказалось неверным. Никакой это не хитрый и жестокий политик… Так, очередной трусишка, разом покрывшийся испариной, когда дело пошло не так, как он планировал. В точности как Халаин: Сорген был уверен, что раньше князь Сурахии был надменным тираном, считал себя этаким единственным солнцем в небе мира. Стоило прийти трудным временам – он превратился в жалкого нытика, на которого противно смотреть. Да, этому народу очень недостает твердости в характере.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
