— И какая же неувязочка? — ледяным тоном осведомилась та. — Плохо монтируются с позвоночником? Винтиков не хватает?
— Каких винтиков? — не понял юмора Сеня.
Класс грохнул.
— Мона Семеновна, — на полном серьезе продолжал Баскаков, — в этой схеме крепления винтиков нет. Зато там какие-то вороньи кости. Вот я и подумал: откуда вороньим костям оказаться в лягушке?
— Все верно, — ответила Монстр. — Эти кости так называются.
— А-а, — протянул Баскаков. — Теперь все ясно.
Смешки в классе не утихали. Теперь даже суровая Мона Семеновна оказалась не в силах поддерживать тишину и порядок. Казалось, ещё чуть-чуть — и восьмой «А» разразится дружным истерическим хохотом. Не замечал этого лишь один Баскаков, мучительно вспоминавший, что ещё можно рассказать интересного о составных частях лягушек и вообще земноводных.
— Ну, я очень, внимательно слушаю дальше, — поторопила его Монстр.
Сеня уставился на цветную схему. Класс, как завороженный, следил за ним.
— Ну, у них ещё есть пищеварительная система, — осенило Баскакова.
— Совершенно верно, — сухо произнесла Мона Семеновна. — Вот и расскажи нам о ней поподробней.
— Она похожа на пищеварительную систему рыб, — ответил Баскаков. — Состоит из рта, — указал он свободной рукой на собственные губы. — Глотки, — палец мальчика переместился в область собственного горла. — Потом ещё у неё есть пищевод и кишечник.
Тут Сеня умолк. Лицо его густо покраснело. И он с хрипотцой произнес:
— И все это дело заканчивается клоакой. Через неё у лягушки разный выхлоп происходит.
Не в силах более сдерживаться, восьмой «А» зарыдал от хохота. С хмурой, никогда не улыбающейся Моной Семеновной тоже произошло что-то странное. Рот её резко растянулся, обнажив крупные желтые зубы. В следующее мгновение учительница зашлась от громкого каркающего смеха. Как позже говорил Луна, наверное, именно так в глубокой древности смеялись птеродактили или, например, динозавры. Если, конечно, они вообще умели смеяться.
— Мона Семеновна, я что-то не так сказал? — изумленно вытаращился на неё Сеня.
— Садись, Баскаков, достаточно, — махнула рукой биологичка. Смех её оборвался столь же неожиданно, как и возник. Грозно взглянув на класс, она крикнула: — А ну, тихо! Продолжим урок.
Посмотрев на часы, Монстр начала объяснять новую тему, а Варя и Марго возобновили наблюдение за Наташкой Дятловой.
— Опять строчит, — прошептала Варвара.
— По-моему, ещё быстрее, чем раньше, — пригляделась Марго.
— И она явно не конспектирует Монстра, — уверенно прошептала Варя.
— Почему ты так думаешь? — не поняла Маргарита.
— Потому что я эту Дятлову знаю как облупленную, — объяснила ей подруга. — Когда она на уроках слушает, то учителей прямо пожирает глазами. А сейчас видела?
— Видела, — сердито отозвалась Марго.
Бурно строча в тетради, Дятлова продолжала время от времени искоса поглядывать на Ивана.
— Вот именно, — продолжала Варя. — Слушай, подруга, а может, Наташка письмо Ване пишет?
— Какое ещё письмо? — заволновалась Маргарита.
— Ясное дело, любовное, — Варя поделилась догадкой. — Тем более, что сегодня сидит одна. Подсмотреть некому. Вот она и пишет Ивану вроде как Татьяна Онегину.
— А что она там писала? — поинтересовалась Марго.
— Точно не помню, — вынуждена была признаться Варя, которая только ещё собиралась прочесть бессмертный роман в стихах.
— Погоди, погоди…
Марго тоже ещё не читала «Онегина», зато год назад ходила с бабушкой слушать одноименную оперу Чайковского. Правда, дикция у певцов была очень плохая, и содержание оперы улавливалось лишь отчасти. Отчетливо девочка помнила только арию Гремина. «Онегин, я скрывать не стану, безумно я люблю Татьяну». Однако это к письму, адресованному Онегину, не имело ровно никакого отношения.
— Нет, не знаю, — вздохнула Марго. — Надо будет дома посмотреть.
— Да погоди. Может, Дятлова ещё что-то другое пишет, — откликнулась Варя. — Но все равно подозрительно. Надо выяснить.
— Вообще-то нехорошо лезть в чужие секреты, — Марго никогда не любила такого.
— Я даже сказала бы, что это очень нехорошо, — с ангельским видом произнесла Варвара, — но, к сожалению, в данном случае совершенно необходимо.
Подруга хотела ей возразить, но в это время Дятлова вновь обернулась к Ивану. И Марго сказала:
— Пожалуй, Варька, и впрямь придется проверить.
— Тогда так, — заговорщицки прошептала светловолосая девочка, — как раздастся звонок, подзови к себе Дятлову. Только сразу, пока она ещё не успела тетрадку спрятать. В общем, запудришь ей чем-нибудь мозги, а я пока погляжу. Читать не стану. Очень нужно. Просто выясню, что это такое — и все дела.
— Договорились, — кивнула Марго.
Едва раздался звонок, она крикнула:
— Дятлова! Наташка! Поди сюда. Разговор срочный есть!
Наташка удивилась. Не такие у них с Марго до сих пор складывались отношения, чтобы той требовалось что-то срочно ей сказать. Однако любопытство взяло верх, и Дятлова мигом оказалась подле Марго.
— Ну?
— Да видишь ли…
Марго умолкла. Она ещё понятия не имела, что станет говорить Наташке. Поэтому, выйдя из-за парты, попросту с заговорщицким видом поманила Дятлову за собой к противоположной стене класса. Наташка смекнула: это, наверное, какой-то важный секрет. А она обожала секреты. Поэтому, едва скрывая волнение, покорно последовала за Марго.
— Ну, что?
К счастью, взгляд её упал на огромный плакат с изображением множества разнообразных животных и крупной надписью: «Они попали в Красную книгу». Выход был найден.
— Наташка, до Нового года осталось меньше месяца. — Марго огляделась, словно желая удостовериться, что их никто не подслушивает.
— Знаю, — с замиранием сердца прошептала в ответ впечатлительная Дятлова.
— Вот я о том и говорю, — продолжала Марго. — Понимаешь, мы с ребятами решили сделать для класса новогодний сюрприз.
— Какой? — выдохнула Наташка.
— Большую красивую новогоднюю стенгазету, — на ходу сочиняла Марго.
— А-а, — Дятлова была несколько разочарована. — А почему такая секретность?
— Говорю ведь: сюрприз, — отвечала Марго.
— Понятно, — кивнула Дятлова.
— Ты нам поможешь? — спросила Марго.
— Кому это «нам»? — решила уточнить Наташка.
— Ну, нам. Мне, Варьке, Пашке, Муму.
— И Ване? — заблестели глаза у Дятловой.
— И Ване, — кивнула Марго. «Боже, что я наделала?» — мгновение спустя спохватилась она, но было поздно.
— Конечно, помогу! — с жаром ответила Наташка. — Отличная мысль! Здорово вы придумали.
Ее собеседница невольно поморщилась. Марго уже стало ясно, что дурацкая ложь выйдет боком. Наташка теперь их всех изведет. И разумеется, приложит все усилия, чтобы быть поближе к Ивану. И она, Марго, сама виновата. Ну, прямо как нарочно! Сперва, когда гадала Дятловой на камушках, зачем-то оставила ей надежду. А теперь сморозила эту чушь со стенгазетой.
— И когда начнем? — деловито осведомилась Наташка.
— Скоро, — последовал уклончивый ответ Маргариты. — Ты, главное, пока подумай, что можешь нам предложить. Нам нужны свежие идеи.
— Будут идеи! Будут свежие! — в таком раже выпалила Дятлова, будто всю жизнь только и мечтала делать новогоднюю стенгазету.
— Ну, тогда держим связь, — сказала Марго и покосилась на Наташкину парту, над которой склонилась Варвара.
Дятлова перехватила её взгляд и с криками: «Не смей! Не трогай! Отойди! «— кинулась к своему месту. Варвара резко выпрямилась.
— Ты что, Наташка? — невинно осведомилась она. — Я ничего не трогаю. Просто посмотрела на твой ластик. Настоящая клубничка.
— Ах, ластик, — тут же успокоилась Дятлова. — Он не только похож на клубнику, а ещё и пахнет. На. Понюхай.
И, схватив со стола красный ластик в форме ягоды, Наташка сунула его прямо под нос Варваре.
— О-о! — Та хорошо разыграла восторг. — Прямо съесть хочется.
— В киосках у Белорусского продается, — услужливо пояснила Наташка. — Можешь себе такой же купить.
— Куплю, — согласилась Варя.
Наташка в это время быстро запихнула тетрадь в сумку.
— Слушай, Марго, нас в коридоре ребята, наверное, ждут.
И, схватив подругу под руку. Варвара решительно потащила её в коридор.
— Не могла с Наташкой подольше поговорить?
— Я и так чересчур много ей сказала, — откликнулась Марго.
— Что значит — чересчур много? — Варю охватила тревога.
— Не важно, — ушла от неприятной темы подруга. — Лучше скажи, что у неё там в тетради.
— Там все очень личное, — тихо ответила Варя.
