Если для Русской Галиции поворотным в деле потери своей национальной идентичности стал 1914 г., то для Малороссии — 1917-й. И здесь уже евреи выступали не в качестве составной части (пусть и наиболее могущественной) целого конгломерата сил, боровшихся против возрождения русской нации, а как главные организаторы и проводники политики превращения русских в «украинцев».
Это проявилось уже в деятельности украинской Центральной Рады. Тогда как коренное население Малороссии категорически отвергало ее сепаратистские устремления, евреи их активно поддерживали. Владимир Винниченко (1880–1951), первый глава правительства Украинской Народной Республики (УНР), провозглашенной в Киеве в ноябре 1917 г., выделяет две этнические группы, которые сразу же поддержали «самостийников»: «Это были евреи и поляки. Особенно евреи, чисто еврейские политические партии отнеслись рассудительно, а некоторые из них даже одобрительно к идее украинской государственности». На особую рол ь евреев в поддержке украинского сепаратизма Винниченко указывал неоднократно: «И снова должен подчеркнуть: особенно эта искренность проявлялась у представителей еврейских организаций. Они уже приняли в свое сознание Центральную Раду как свой орган». И не только приняли как «свой орган», но и диктовали ему, что делать. Сепаратист В. Андриевский вспоминал об одном из заседаний Малой Рады: «С большим удовольствием, которое редко когда приходилось испытывать, выслушал я речь Жида-Сиониста (к превеликому сожалению, теперь не могу вспомнить его фамилии). От имени свой фракции он добивался от Центральной Рады, чтобы она встала твердой ногой раз навсегда на почве суверенности украинского народа, и когда он того потребует, то и на почве «самостийности Украины»[227].
Центральная Рада, затем Директория еврейских надежд не оправдали, проиграв борьбу за власть большевикам, что, впрочем, нисколько не отразилось на продвижении в жизнь проекта «самостийной Украины». Уже в ходе Гражданской войны руководимая теми же евреями партия большевиков, при внешнем антагонизме и даже военном противостоянии с украинскими сепаратистами, не только всячески поддерживала идею «самостийничества», но и постоянно демонстрировала лояльное отношение к ее носителям. Это наглядно проявилось уже в январе 1918 г. после захвата Киева большевиками. Взяв город, они учинили зверскую расправу над русскими офицерами, хотя те никакого участия в вооруженном противостоянии украинской Центральной Рады и петроградского Совнаркома не принимали. И, тем не менее, уже в первые дни в Киеве было убито свыше 5000 офицеров. «Украинцев» этот кровавый террор не коснулся. Член Центральной Рады Д.И. Дорошенко (1882–1951) отмечал: «Большинство украинских деятелей, которые остались в Киеве, смогли перепрятаться. Погибло лишь несколько людей, в большинстве — случайно»[228]. А ведь речь шла о тех, кого большевики в своих декретах объявили «уголовными преступниками», подлежащими немедленному аресту с конфискацией имущества, — но ни один член Центральной Рады не был арестован и не пострадал.
Подобная «избирательность» большевицкой политики в Малороссии сохранялась и в дальнейшем. При этом потакание украинским сепаратистам сочеталось с безусловным уничтожением тех, кто им противостоял, даже если речь шла о дореволюционной эпохе. Так, киевская ЧК расстреляла профессора Т.Д. Флоринского (1854–1919), который еще до революции разоблачал подрывную деятельность «украинофилов». При этом даже формального следствия не проводилось. В телеграмме представителя Всероссийского центра в Киеве Федоровского от 20 мая 1919 г., адресованной в «Наркомпрос Наркому Покровскому. Копия: Кремль Горбунову», сообщалось: «Чрезвычайкарасстреляла через двадцать четыре часа после ареста профессоров Флоринского, Зилова физика и Армашевского минеролога. Последние два старика около семидесяти лет. Надо положить конец произвольным расстрелам научных и технических сил… Высшая школа здесь на задворках, управляют ею мальчики комиссары». Федоровский полагал, вероятно, что все дело в произволе «мальчиков комиссаров», а между тем они действовали строго в соответствии с указаниями, полученными сверху. Так, в протоколе Особой комиссии Киевской Ч К от 19 мая 1919 г. напротив искаженной фамилии «Армашевский (в документе: Аркашевский) Петр Яковлевич» значится постановление: «Применить высшую меру наказания, известив предварительно т. Раковского». То есть «доложить об исполнении» следовало украинскому Совету Народных Комиссаров, председателем которого на тот момент и являлся Х.Г. Раковский (1873–1941). В том же списке на уничтожение — «Щеголев Сергей» — автор широко известных книг об украинском сепаратизме, приговоренный к «высшим мерам наказания» и конфискации наличных денег[229].
За видимым произволом подобных бессудных убийств даже тех русских людей, кто уже в силу своего преклонного возраста заведомо не мог быть в числе «врагов» новой власти, имелась своя кровавая, звериная логика. Х.Г. Раковский (Хаим Рейковер) знал, что делал. Глава украинского Совнаркома в 1919–1923 гг. загодя выстраивал политику уничтожения всего русского в Малороссии, причем уничтожения полного и безвозвратного, а еврейские «мальчики комиссары» тут же воплощали данную установку в жизнь. Ведь вся «вина» расстрелянных в 24 часа киевских профессоров заключалась в том, что они состояли членами Киевского клуба русских националистов (ККРН). Он был создан в 1908 г. именно для того, чтобы противостоять зарождавшемуся в Малороссии украинскому сепаратизму, объединив в своих рядах весь цвет киевских интеллектуалов. Среди них — успешный предприниматель и инженер В.Я. Демченко (1875–1933) — строитель Киево-Полтавской железной дороги, организатор уличного и транспортного благоустройства Киева. Некоторые из построенных им мостовых стоят до сих пор. А еще профессор-педиатр В.Е. Чернов (1852–1912); крупный специалист в области политической экономии и прикладной экономики профессор Д.И. Пихно (1853–1913); профессор кафедры геологии Киевского университета Св. Владимира и директор Высших женских курсов П.Я. Армашевский (1950–1919), благодаря работам которого было обеспечено артезианское водоснабжение Киева и разработана система защиты от оползней нагорной части города вдоль берега Днепра. Всех этих блестящих ученых и специалистов объединяло неприятие украинской химеры и активное сопротивление ее распространению. И за это те из них, кто оказался во власти большевиков, были поголовно уничтожены.
А вот «щирых украинцев» из Центральной Рады или Директории большевики не трогали, несмотря на весь показной антагонизм и конфликты с ними. Поэтому и не косил их безжалостный «красный террор». Весьма показателен в этом плане судебный процесс в Киеве над деятелями Центральной Рады, организованный в мае 1921 г., уже после окончательного установления большевицкой власти на всей территории Южной России. «Социалистическая законность» проявила совсем не свойственную ей гуманность. В то время как участников Белого движения, не только руководителей, но и рядовых солдат и добровольцев, расстреливали без всякой жалости, главу того правительства УНР, которое в 1918 г. привело немцев в Малороссию, В.А. Голубовича (1885–1939) приговорили только к трем годам заключения, а затем до истечения срока амнистировали[230]. Исключительно мягкими приговорами и скорой амнистией завершился суд и для остальных украинских деятелей. По тем временам — просто поразительная снисходительность к «контрреволюционерам». Впрочем, дальнейшие события показали, что удивляться нечему, ведь Малороссию ожидала эпоха тотальной «украинизации» и кадры «щирых украинцев» могли новой власти еще понадобиться. Так это, в конце концов, и произошло.
Став безраздельными хозяевами завоеванной России, большевики сделали украинизацию важнейшим направлением своей государственной политики. Еще до окончания Гражданской войны на территории южных Русских губерний в марте 1919 г. была провозглашена «Украинская Советская Социалистическая Республика» (УССР). Военные обстоятельства не позволяли, конечно, вплотную приступить к решению задачи по превращению десятков миллионов русских в «украинцев», но наступление мирного времени позволило полностью сосредоточиться на ее реализации. Естественно, что разработку и проведение в жизнь данной политики поручали «проверенным кадрам». И здесь евреи снова оказались на первых ролях. Ключевой фигурой, осуществлявшей власть во вновь образованной «украинской республике», являлся 1-й секретарь ЦК Компартии Украины.
