прислала тебе что-то хорооошее, — хохотнул Олсен. — Не сделал даже ни одного подхода и уже уходишь. Дай угадаю, ты пойдёшь поработаешь над рукой и предплечьем другим способом.
Я оглянулся на Олсена и подмигнул.
— Что, хочешь прийти помочь?
Олсен нахмурился.
— Иди отвечай своей девчонке. Здесь тебя никто не хочет.
Я относился к этому нормально, потому что тот, кого хотел я, был на другом конце города, в конференц-зале — или каком-то небольшом кабинете, судя по фотографии — и ждал моего ответа. Я прошёл в свой кабинет и закрыл за собой дверь, а ещё опустил жалюзи, чтобы убедиться в уединении от любопытной команды.
Я снова открыл картинку и посмотрел подольше. Баш был в чёрных брюках, которые идеально на нём сидели, и на поясе были две пуговицы, превращая брюки из чего-то ежедневного во что-то чуть более особенное. Ещё была чёрная приталенная рубашка, с полоской чёрного кружева шириной около десяти сантиметров по левой стороне. Это было просто и элегантно, как я и представлял, и с его чёрными волосами и слегка подведёнными карандашом глазами, фотография вызывала у меня стояк, готовый к действию.
«Вот это картинка. Близко к тому, что я представлял».
«Правда? Я такой предсказуемый?»
Я хохотнул, потому что никогда не использовал бы это слово для описания Баша. Вряд ли.
«Значит, ты был близок, что не угадал?»
«О, дело не в этом. Просто я их не вижу на этой фотографии. Твои туфли».
«Аа, понятно. Что ж, здесь был выбор между лицом и ногами».
И я очень оценил, какую получил фотографию. На самом деле, если бы я посмотрел на неё ещё дольше, то мог просто запереть дверь и поработать рукой, как предполагал Олсен. Особенно, если Баш продолжит отправлять мне такие сообщения, каким оказалось следующее.
«Если бы я знал о твоей слабости к моим туфлям, то показал бы их на снимке, лейтенант. В следующий раз, когда увидим друг друга, мы действительно должны обсудить свои пристрастия, чтобы я мог под тебя подстроиться».
Чёрт. Я заёрзал на стуле и опустил руку, чтобы поправить стояк, который становился только твёрже с каждым словом, которое появлялось на экране. Было ли у меня пристрастие к туфлям? Я так не думал; раньше никогда не было. Но изображение его на тех каблуках крепко запечатлелось у меня в мозгах. И теперь я не мог не задуматься, какие пристрастия были у Баша.
«Напомни мне, когда я приеду».
«Можешь на это рассчитывать. А теперь, если я правильно помню, ты собирался подробно сказать мне, как снимешь мою одежду».
Я усмехнулся, более чем готовый это сделать, как вдруг прозвучал оглушающий рёв сирены станции. Мой член мгновенно расслабился, когда запустился рабочий мозг.
Чёрт, подходящее время.
— Батальон восемьдесят два, автонасос семнадцать, грузовик девяносто один, скорая тридцать девять, разбрызгиватели и пожарный извещатель, 1752 на пересечении Виски и Тёрнер.
Мои пальцы летали по клавиатуре, набирая сообщение, прежде чем я вылетел из кабинета.
«Пожар. Нужно идти. Скоро напишу».
Глава 30
Баш
Ожидая, пока парни присоединятся к нашему звонку в Зуме, я открыл переписку с Кираном и пролистал вверх, чтобы найти фотографию, которую он прислал раньше, и сохранить её. Он прислал селфи, и хоть я не видел остальное его тело во всём пожарном облачении, я хорошо представлял, что он носил, когда был на станции.
Чёрт, на этого мужчину было практически больно смотреть. На его симпатичном лице была усмешка, и я видел позади какие-то тренажёры, что означало, что он собирается попотеть. Не в самом приятном смысле, не так, как я бы предпочёл, но я был бы не против посмотреть на его тренировки, сидя в стороне с мартини в руках.
— Ты там выглядишь слишком счастливым. Ты должен скучать по нам, — сказал Шоу, присоединившись к звонку. Я оторвал взгляд от Кирана и бросил телефон на диван, прежде чем сосредоточиться на экране, где Шоу сидел за кухонным столом, рядом с Трентом.
— Я по вам скучаю. Ужасно.
— Не похоже, — сказал Шоу, и Трент кивнул, добавляя:
— Похоже, твоим вниманием завладел кто-то другой. Кто на телефоне?
— Прямо сейчас всё моё внимание на вас двоих, клятвенно обещаю.
Через несколько секунд на экране появились Джексон и Лукас, они сидели вдвоём на уличных качелях на своей террасе.
— Ты ведь звонишь нам не для того, чтобы сказать, что не вернёшься? — произнёс Лукас. — Потому что я повешу трубку.
Я закатил глаза.
— Я вернусь.
— В этом веке?
— В этом десятилетии, если тебе повезёт.
— Не знаю, ребята, — сказал Шоу. — Вы не видели, как он только что улыбался своему телефону.
— О-оу, Баш. Смотрел на что-то, что тебе нравится? Или на кого-то? — Лукас наклонился вперёд. — Кто бы это ни был, пусть лучше не задерживает тебя там.
— Сладкий, ты будто отчаянно хочешь, чтобы я вернулся. На острове всё действительно разваливается без меня. Видишь, поэтому я должен был инвестировать в эти технологии клонирования. Меня просто недостаточно вокруг.
Джексон простонал, качая головой.
— Мир едва справляется с тобой одним. Двое будет перебором.
— Уверен, ты говоришь это в хорошем смысле.
Он пожал плечами и поднёс к губам свой напиток, не говоря ни слова.
У меня отвисла челюсть.
— А я думал, вы все по мне скучаете, практически умоляете меня вернуться домой, а теперь меня слишком много? Грубо.
— Нет, грубо скрывать секреты, — сказал Трент. — Выкладывай всё, приятель.
— У меня нет никаких секретов. Я уже рассказывал вам о горячем пожарном…
— Который спас тебя и перекинул через плечо, бла-бла-бла, — перебил Лукас. — Джексон говорил нам, что ты приглашал его на свидание. Ты. И натурал, — он рассмеялся. — Чушь собачья.
— Ну…
Когда я затих и отвёл взгляд в сторону, голос Шоу стал строгим и требовательным, что я назвал его «режимом серьезности».
— Баш, скажи нам, что ты шутишь.
Я вздохнул.
— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть…
— Да, да, ты можешь подтвердить или опровергнуть.
— Ладно. Если вам обязательно знать за последние несколько дней произошло развитие, и я говорю не только о нашем новом здании.
— О боже, — Лукас уронил голову на свои руки. — Это не приведёт ни к чему хорошему. Господи, возьми руль в свои руки.
— Я не собираюсь рассказывать о своих похождениях. Просто сказал, что мне понравилось проводить время с лейтенантом, и всё идёт хорошо.
До моих ушей донеслись стоны, затем кто-то сказал:
— С каких пор ты не рассказываешь о своих похождениях?
А другой кто-то добавил:
— Лейтенант?
— Теперь я знаю, что он всё выдумывает, — Лукас
