продовольствия в пансионате еще были, и на троих их должно было хватить до весны. Но дело-то было не в запасах, просто никто из троих не знал, что делать дальше. У девушек никого из родственников не было и им оставалось только присоединиться либо к советской власти, либо бежать на Дон или в Сибирь к Колчаку. Но ведь и там надо найти свое место, не шашкой же махать… Их учили стрелять, рукопашному бою, топографии, механике, математике, да многому учили. Одного только они не знали: где можно применять свои знания…
Максим же, потеряв единственного близкого человека в этом мире, впал в черную меланхолию… Но, по мере выздоровления, присоединился к физическим упражнениям амазонок, которые продолжали свои тренировки вбитые им в подсознание с раннего детства. Конечно, Максим не мог так махать ногами, как они, но некоторые приемы рукопашного боя усвоил хорошо. Ну еще бы… С такими-то учительницами! Но кроме того он научился стрелять, ведь тир в пансионате был, а патронов было завались еще с давних времен. Короче, учительниц своих он не превзошел, но того Максима, которым он был полгода назад, не осталось и в помине. Это уже был не пацан, отправившийся в иные миры в надежде разбогатеть, а битый жизнью мужчина. И цель у него была одна: найти Анну и вернуть ее родителям, все остальное отошло на второй план. Из истории он знал: чем кончится гражданская война и что будет потом. А из своего путешествия в мир Анны, он узнал что такое капитализм… Правда разбираться кто тут прав, а кто еще правее, у него времени не было. Хотя времени-то как раз море, что делать в пансионате, кроме занятий с амазонками и бытовых работ? Только мысли постоянно обращались к Анне…
Пансионат был пуст, девушки и Максим заняли комнату Татьяны Павловны и смежный с ней кабинет. Так было проще отапливаться. В поисках теплой одежды, Максим обошел комнаты, где раньше жили преподаватели мужчины. Кое-что нашел: свитер, гимнастерку того же подпоручика и даже жестянку с табаком и трубку. Вообще-то он не курил, но теперь сам бог велел. Размышлять о жизни с трубкой в руках и пуская дым к потолку, это нечто… Сразу жизнь приобрела другие оттенки. Правда, в кабинете бывшей директрисы, где он обосновался, Максим не курил, выходил на улицу, чтоб не напрягать девушек. Подсознательно он продолжал ждать Анну, хотя понимал, что она, если бы хотела, могла вернуться давно, или хотя бы дала о себе знать. Значит, или произошло непоправимое, или она просто бросила его и отправилась сама себя спасать. Не так уж трудно найти станцию Басаргина, или полустанок, или то место, где ее построят. А там выйти к скале… Еще три месяца назад они вдвоем обсуждали маршрут. Кстати, Анна тут обучалась скалолазанию и проблем с этим не будет… Одной ей даже проще пройти маршрут, чем тащить с собой хромого Максима. Правда он уже почти не хромой, но она об этом не знает. Да, она теперь едва ли узнает его. За последний месяц так изменился: борода и этот шрам… Впрочем и душевные терзания отложили свой отпечаток. «Да нет, не могла она бросить его, — думал он. — Хотя, если подумать: ведь именно она постоянно спасала его, и в его мире и в этом… А ведь должно быть наоборот. Он мужчина. Он обязан заботиться о ней и доставить ее домой в целости и сохранности, но вместо этого превратился в обузу. Значит она права? Но ведь могла хотя бы сообщить… А если она узнала о его связи с Ольгой?»
В общем, Максим пребывал в раздумьях и, отнюдь, не относительно грядущей мировой революции и социального устройства государства Российского. Волновали его сугубо личные проблемы, впрочем, как и большинство населения страны. А меньшинство, разделившись на два лагеря, творили беззакония и одновременно создавали новые законы. Немало потом придется потрудиться историкам, чтоб спрятать неприглядные места и вывести на передний план социальные достижения. Но пока, в конце восемнадцатого года, даже вожди не знали, чем закончится борьба товарищей с господами.
Холодным зимним вечером, после ужина, когда топилась печь и трещали дрова, Максим потихоньку тренькал на гитаре, а девушки, сидя за столом, напротив, слушали, подперев головы руками. Много песен неизвестных им авторов перепел он этими длинными зимними вечерами. Вот и сейчас тянул песню Городницкого: «У Геркулесовых столбов…».
Меня забыть ты не спеши, ты подожди немного,
И вина сладкие не пей, и женихам не верь…
Максим закончил песню, Света ушла в смежную комнату, а Алла продолжала сидеть, глядя на Максима каким-то пустым взглядом.
— Не хотела я тебе говорить всего, что знаю об убийстве нашей директрисы, но вижу, что придется прояснить ситуацию, иначе будешь вечно ждать свою Пенелопу… Была я в том доме, где произошло все. И хоть я не дознаватель, но кое-чему нас здесь учили. Каперанг снимал двухкомнатную квартиру вместе с пехотным поручиком. Он и привез к себе в гости Анну и Татьяну Павловну, с которой у него когда-то давно были отношения, но жизнь не сложилась. Анна оказалась в гостях за компанию и, очевидно, чтоб не мешать своей руководительнице, удалилась с поручиком в его комнату. На столе в комнате поручика была почти пустая бутылка хорошего вина и два пустых бокала. Трагедия произошла поздним вечером или ночью, причем по расположению трупов было видно, что Анна с поручиком входили в квартиру, а бандиты встретили их на входе. Поскольку все трое разбойников были убиты без применения оружия, а прихожая и лестница довольно тесные, то сделать это могла только Анна. Ее стиль рукопашного боя позволяет работать в таких помещениях. Таким образом, твоя Пенелопа провела с поручиком почти сутки, а вот это я нашла в комнате поручика возле кровати…
С этими словами Алла положила на стол женскую заколку. Максим заколку тотчас узнал и гитара с глухим стуком выпала у него из рук. Он смотрел на Аллу, не в силах произнести ни слова.
— Вот что, Одиссей, — продолжила она. — Анна тебе не жена. Ведь так? Она ушла в плаванье на другом корабле и с другим капитаном. А то, что не предупредила тебя, так это может и к лучшему. Меньше знаешь — крепче спишь. И не строй из себя обманутого мужа. Твои шашни с Ольгой здесь все знают… Я тебе рассказала все только за тем, чтоб ты перестал сидеть тут сиднем и петь жалостные песни. Достали они меня… Найти твою
