дружка и сережку из ушка… Кстати, где она сейчас?
Тут Максим все вспомнил и постоялый двор, и комнату эту, и Анну…. Он даже парня этого вспомнил… Год прошел, а столько всего было. Он сел на кровать и обхватил голову руками…
— Слышь, а подруга-то твоя, где сейчас? Она ведь тоже амазонка? — продолжал допытываться Савва.
— Отстань, а… — простонал Максим. — Не знаю я, где она. Уехала с каким-то поручиком…
— Ну и дела… — удивился Савва, ничуть не обидевшись на просьбу отстать.
С разговорами Савва больше не лез, ушел, почти сразу, к своим родителям, поскольку родом был из этого села. Макс, которому слова Саввы разбередили душу, еще долго не мог уснуть, курил свою трубку, потом просто лежал на кровати и только под утро смог задремать.
С утра вместе с другими милиционерами они вышли на место происшествия. В одной из окраинных мест была вырезана крестьянская семья, не пощадили даже малолетних детей. А поскольку семья была не богатой, то причиной резни была, скорее всего, месть. В то время такие вендетты были в селах не редкость. Макс как старший группы опросил свидетелей. Следы были уже затоптаны, да и не было среди его группы следопытов. А свидетели твердили, что это сделали пришлые люди и уж никак не местные. Время и место преступления были установлены, осталось найти пришлых людей, а для этого снова отправились на постоялый двор.
Макс, конечно, понимал, что спустя три дня найти пришлых убийц едва ли удастся, но рвение следовало проявить. Об этом Лев Борисович постоянно твердит. Народ должен знать, что власть существует, и всякое злодейство будет расследовано и наказано.
На постоялом дворе их встретил Савва, у которого с местным населением был не просто контакт, а и родственные связи. Он сразу объявил, что в десяти верстах есть заимка, которая раньше принадлежала местному богатею, Федору Рогожину, а теперь уже никому не принадлежит, поскольку Рогожины съехали в город. Так вот эта заимка и является главным бандитским гнездом, оттуда и приходят все напасти на добропорядочных сельчан.
Максиму осталось скомандовать: «По коням!» И кавалькада из пяти всадников понеслась к заимке. Он, конечно, не рассчитывал там кого-нибудь застать, иначе не был бы столь беспечным. Заимка была укрыта в небольшом перелеске, и с дороги ее было не просто разглядеть, но ведь Савва дорогу прекрасно знал. Только он тоже не ожидал встречи со злодеями.
Затрещали выстрелы, и Максим вместе с лошадью полетел на землю. Из ворот дома выскочили два всадника и поскакали в сторону проезжей дороги. Кавалькада милиционеров остановилась, Максима подняли на ноги. Он довольно быстро пришел в себя, и убедившись что не получил даже царапины, вознамерился устроить погоню. Только вот конь его пулю получил и бился в конвульсиях на земле. Один из милиционеров прекратил мучения животного.
— Догнать! — скомандовал Максим. — Я здесь подожду…
Четверо всадников бросились в погоню. Имея двукратный перевес, можно рассчитывать на успех. Максим отправился исследовать заимку. Никого он там не нашел, но свежих следов было сколько угодно. Осталось дождаться возвращения погони.
Солнце нещадно пекло, Макс сначала сидел в тени раскидистой ели, затем перебрался в дом, но погоня не возвращалась, и он вышел на открытое пространство, ближе к дороге. Закралась тревога. Вдруг его группу навели на засаду. Однако выстрелов он не слышал, а ссадить с седла бесшумно четверых милиционеров едва ли кто-нибудь сможет. Но прошел полдень, а все было тихо, и Макс решил подняться на ближайший холм, до которого было не более версты. Ну это ему так казалось, а когда поднялся, день клонился к вечеру. Он обозрел окрестности, вдалеке просматривалась заимка, а село было не видать. С противоположной стороны маячила невысокая скала, смутно ему что-то напомнившая. «Странно, — подумал он. — Тут не должно быть скал, неужели… Если это то, о чем я думаю…» Макс решительно зашагал к скале. Сначала шел пологий подъем, потом показался уступ, а перед ним небольшой грот. «Надо передохнуть», — решил он. Сапоги снимать не стал, хотя очень хотелось, но гимнастерку стащил с плеч и сам примостился на камне. Взглянув на небо, он увидел красную полосу заката, остальное небо было закрыто тучами.
Внезапно подул ветер. Макс хотел натянуть гимнастерку, но ветер был теплый, а затем полетели крупные капли дождя. Дождь был тоже теплый. Блеснула молния и почти тотчас загрохотал гром…
Хозяин — барин
Я шел по дороге, как говорят, на автомате. Куда и зачем иду, просто не знал. После того, как вышел из грота, мелькнула мысль, что мои мытарства в революционной России закончены. Ведь все повторилось: грот, внезапно налетевшая гроза и тишина, наступившая за тем. Но первое, что меня убедило — это полуденное яркое солнце, стоявшее в зените, а не темная ночь, как должно было быть. На мне были сапоги, штаны и белая рубашка, гимнастерку и фуражку со звездой я в гроте оставил. Сам не знаю почему. Просто лень было надевать…
Хочу домой, пусть даже меня посадят, за те прошлые дела. Отсижу. А может и не посадят, я ж никого не убил и даже не ранил. Анька — другое дело. Это она накостыляла гэбистам, но ее они не достанут. Меня за сопротивление могут привлечь — плевать, отсижу. Это тут, в мире прошлого, я много чего натворил, но про то никто не узнает.
Дорога неширокая, и колея была от тележных колес, но это меня не обескуражило, лошадиные силы в моем мире имели живое воплощение, особенно в сельской местности. Правда, следов автомобильных шин не наблюдалось, но это тоже ничего не значило. Следопытом я не был, да и башка гудела, как котел. Надо идти по дороге и куда-нибудь приду.
Впереди маячило темное пятно. Через полчаса неспешного хода, я понял, что это. Посреди дороги стояла карета. Да… Здравствуй жопа. Большая черная карета, покосившаяся на один бок по причине отсутствия одного колеса, и запряженная двумя лошадьми. Лошади мирно стояли, лишь временами пофыркивали и отгоняли хвостами вездесущих мух. Я открыл дверцу и заглянул внутрь. Никого. Зато мягкие сидения, — пуховые подушки, не иначе, — и вообще комфорт. С крестьянской телегой, да и с господскими экипажами никакого сравнения. Только вот пассажиры где? Может, отошли по нужде, вон, лесок виднеется в полуверсте…
Я без дальнейших раздумий забрался в карету и устроился на подушках. Голова гудела и страшно хотелось спать. Надо придумать, что врать буду, когда хозяева явятся. Это было последняя мысль, которую я додумал до
