У кого-то из них, может быть, есть и более достоверная информация о силах врага. Лоример был голоден, и этой ночью они станут его добычей.
Глава 21
Городской храм Тарнбрука стал командным центром сил обороны. Как бы громко ни звучало это название, оно значило только то, что из соседних домов туда притащили столы, составили квадратом посередине зала и гвоздями прибили к ним старые карты города и окрестностей. Маленькие деревянные воины, вырезанные для детей, отмечали на картах размещение сил ополчения. С одной стороны выставили кувшины с водой и элем, ибо споры оказались утомительным делом. Что всего важнее для Черной Герран – при храме имелась уборная. Городские старейшины, как и она сама, были старыми, мочевые пузыри у многих из них ненадежны.
Что касается Старых богов Эссорана, статуи которых смотрели на них сверху вниз, Черная Герран полагала, что это и их война. Ведь Империя света истребит всех, кто следует старыми путями. Победив, они первым делом сотрут этот храм в порошок. Так что храм – это меньшее, что могли бы предложить ей Старые боги. Хотя не сказать, чтобы их возражения ее волновали.
Встав с рассветом, Черная Герран умылась, оделась и ждала, пока не спеша собирались те, кому она велела прибыть. Джерак Хайден явился первым, со свитком под мышкой, точный, как механизм, вроде тех, что сам создавал. Темные круги у него под глазами говорили о том, что он очень увлекся работой и опять позабыл про сон. Он уселся справа от Черной Герран, развернул свиток и при помощи угольной палочки принялся исправлять какие-то схемы, не желая тратить ни минуты своего драгоценного времени на бессмысленные любезности и светские разговоры.
Вслед за Джераком пришел Эстеван, слуга Лоримера. Снял украшенную пером шляпу, почтительно поклонился и сел, приготовившись делать заметки пером и чернилами. Амогг и Тиарнах узурпировали его роль в муштре ополченцев, и за это он был им безмерно признателен. Это оставляло ему больше времени для организации работ на строительстве, для контроля за возведением укреплений и чтобы облегчать жизнь Черной Герран сотней мелких дел, о нужде в которых она даже и не догадывалась. Она подозревала, что скромный слуга имел отношение к прежним успехам Лоримера в качестве ее капитана, и гораздо большее, чем считала она или даже сам Лоример.
Городские старейшины Дим и Кокс с умащенными и расчесанными бородами, а также Хили в скромном сером платье пришли вместе, сплоченной силой, с намерением защищать свой город от правления злого тирана точно так же, как и от Империи света. Они сели слева от Черной Герран и как можно дальше от Джерака Хайдена.
Она чуть улыбнулась.
– Добро пожаловать. И вам лучше здесь быть сдержаннее на язык, старейшины. Не все присутствующие так снисходительны, как я.
Они проигнорировали предупреждение и сидели с прямыми спинами, сохраняя неодобрительное молчание.
Следующими прибыли Верена и Мейвен. Вскоре после них в дверной проем, рассчитанный на человека, протиснулась огромная туша Амогг, и старейшины задрожали, оказавшись так близко к ней.
Взгляд большого орка скользил по статуям человечьих богов.
– Хиляки, – прорычала она.
Вслед за предводительницей орков в зал вошла смущенная девушка.
Дверь захлопнулась.
– Пенни? Что ты здесь делаешь? – спросила Черная Герран, заглядывая за широкую спину Амогг.
Пенни, в свою очередь, глядела на огромного орка, в ее взгляде был страх с примесью восхищения.
Кокс увидел, что юбка у Пенни возмутительно коротка и, что хуже, с разрезом сбоку.
– Это просто позор, а не платье, – прошипел он. – Прикройся, девушка!
Амогг зарычала, и старейшины содрогнулись.
– Пенни захотела драться со мной. Теперь она сражается для меня. Надо стать настоящим воином. А дурацкая одежда не годится для боя, так что я ее улучшаю.
Кокс зацокал языком, обращаясь к Пенни:
– Ты позволила этому безмозглому зверю обрядить тебя как бесстыдную потаскуху.
Амогг шагнула вперед и одной рукой обхватила горло старейшины, подняв его на ноги. Человек задыхался, пытаясь разжать железную хватку. Рука сдавила сильнее, и позвонки хрустнули, как у петуха со свернутой шеей.
Пенни и старейшины завопили. Амогг, красная и огромная, как гора, с силой бросила тело в угол и, пылая орочьим гневом, опустила взгляд на оставшихся двух старейшин.
– Хиляки оскорбляют Амогг и умирают. Оскорбляют Пенни и умирают.
Ее кожа уже возвращалась к спокойному зеленому цвету. Амогг подтолкнула Пенни к самой прочной скамейке в зале, и сиденье угрожающе скрипнуло под горой орочьих мускулов. Пенни выглядела больной, как из-за неожиданного убийства, так и от понимания, насколько орки суровы и как сильно она от них отличается. Выхода у нее не было.
Представители Тарнбрука с ужасом смотрели на Черную Герран.
– Вас предупреждали, – сказала она. Старая Далия могла бы расстроиться, но еще более старая Черная Герран никогда не любила этого козла. – Амогг Хадакк куда полезнее, чем этот вечно недовольный старый дурак, не способный держать язык за зубами. – Она обернулась к Амогг. – А твои друзья-орки к нам не присоединятся?
Амогг пожала плечами.
– Они не говорят человечьи слова хорошо. Они рады строить большие стены.
Черная Герран кивнула, а потом недовольно посмотрела на дверь.
– Лоример, возможно, еще не вернулся, но кто знает, где Тиарнах?
Амогг заулыбалась.
– У огненногривого был вчера бой, хороший. Много крови, человечьи самцы валялись в грязи. Много пили вашего эля. Амогг выпила лишь один рог. Не забыла урок Муравейника. Голова потом болит сильно. Не могу справляться с похмельем.
Тиарнах выбрал именно этот момент, чтобы ввалиться в храм, – глаза налиты кровью, под стать распухшей щеке и ссадинам на носу. Содрогнувшись, едва ступил за порог, он старался больше не смотреть на статуи богов. На руках и шее у него тоже цвели синяки, но уже со сверхъестественной скоростью увядали, меняя цвет с черно-синего на зеленый и желтый. Он заметил труп в углу и отнесся к нему равнодушно, словно там стоял фикус в горшке или старый сапог.
– Это наши мужские дела.
Больше он не стал объяснять, тяжело опустился на стул и прикрыл глаза.
Черная Герран поморщилась, а потом перевела взгляд на карту.
– Начинаем. Лоример сможет присоединиться к нам позже. Что вы скажете о нашем ополчении?
Тиарнах приоткрыл один глаз.
– Там у вас лучшие – фермеры да мальчишки. Вся орава сломается при первом же натиске. Дайте нам хотя бы пару недель, и мы сможем что-нибудь с ними сделать, хоть сопротивляться эти четыре сотни научим.
Амогг фыркнула.
– Это не воины. Мягкотелые. Не храбрые, не такие, как Пенни, которая и со мной сразится ради
