молочника и так далее. Брайан снова спросил меня, не прибавить ли мне на хозяйство.
– Пожалуй, – ответила я. – Пока что мы укладываемся, но цены все растут. Дюжина свежих яиц теперь стоит пять центов, кварта первосортного молока тоже. Хлебная компания Холсума поговаривает, что хлеб, который теперь стоит пять и десять центов, будет продаваться за десять и пятнадцать. Спорим, что цена за фунт – подчеркиваю, за фунт, а не за буханку – подскочила процентов на двадцать?
– Поищи другого лоха, сестренка, – я уже проспорил на выборах. А как насчет цен на мясо?
– Растут. Пенни или два за фунт, но растут. И вот еще что. Мистер Шонц раньше всегда прибавлял мне от себя суповую косточку, и немного печенки для Рэнди, и нутряное сало для птичек зимой. Теперь он делает это только по моей просьбе – и без улыбки. А на неделе сказал, что ему придется брать за печенку деньги, потому что теперь ее едят и люди, не только кошки. Уж и не знаю, как объяснить это Рэнди.
– Интересы Рэнди прежде всего, любовь моя, – мой свадебный подарок должен быть накормлен. Отношение к кошкам здесь, внизу, определяет твой статус на небесах.
– Правда?
– Так сказано в Библии – можешь сама посмотреть. А ты не говорила с Нельсоном о корме для кошек?
– Мне бы и в голову не пришло. С Бетти Лу говорила, а с ним нет.
– Не забывай, что он у нас профессиональный экономист по сельскому хозяйству и даже имеет диплом в красивой обложке. Так вот, Нел говорит, что для кошек и собак скоро будет своя пищевая промышленность – свежий корм, корм в пакетах, консервы, специальные магазины или специальные отделы в магазинах, реклама на всю страну. Большой бизнес. Миллионы долларов, даже сотни миллионов.
– А ты уверен, что он не шутит? У Нельсона одни шуточки на уме.
– Не думаю. Он говорил вполне серьезно и оперировал цифрами. Ты же видишь, как бензиновые двигатели вытесняют лошадей – не только в городе, но и на ферме, медленно, но верно. И множество лошадей остается не у дел. Нельсон говорит, что о них беспокоиться нечего: их съедят кошки.
– Что за жуткая мысль!
По просьбе Брайана я составила график роста цен на бакалейные товары. К счастью, я тринадцать лет вела записи: сколько потратила, на что, сколько стоила пачка, фунт, дюжина и так далее. Брайни никогда этого от меня не требовал, но так делала моя мать, и мой учет очень помогал мне в те годы, когда я тряслась над каждым пенни, – сразу было видно, сколько еды я приобрела на каждый потраченный цент.
Я составила себе большую таблицу и определила годовой рацион на одного человека, как в армии: столько-то унций муки, столько-то масла, сахара, мяса, свежих овощей и фруктов. Консервы почти не учитывались – я давно поняла, что они оправдывают себя, только если консервируешь сама.
Потом я вычертила график: стоимость рациона на одного взрослого с 1899 по 1913 год.
Получилась плавная кривая линия, неизменно ведущая вверх, если не считать незначительных отклонений. Были небольшие разрывы, но в целом это была гладкая кривая первого порядка.
Я посмотрела на нее и не устояла. Достала свою школьную «Аналитическую геометрию», замерила ординаты, абсциссы, наклон, взяла цифры – и вывела уравнение.
Мне просто не верилось. Неужто я в самом деле вывела формулу роста цен на продукты? До которой не додумались доктора наук на своих кафедрах?
Нет, Морин, нет! В твоих формулах не учитываются неурожаи, войны, стихийные бедствия. Слишком мало фактов. «Цифры не лгут, но лжецы пользуются формулами». «Есть три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика»[88]. Не стоит высасывать статистику из пальца.
Я убрала свой труд подальше, но график сохранила. Я не вычисляла, насколько вырастут цены, просто продолжала вычерчивать кривую дальше – с ней я могла спокойно пойти к Брайни и наглядно показать, почему мне нужно больше денег на хозяйство, не дожидаясь «маисовой ситуации». Теперь я не стеснялась просить – ведь «Брайан Смит ассошиэйтс» процветала.
Я больше не исполняла обязанности секретаря и бухгалтера – сложила их с себя, когда Нельсон и Бетти Лу два года назад покинули наш дом, а с ними и контора. Они сделали это не из-за каких-то трений между нами – я просила их остаться. Но им хотелось иметь свой дом, и я их понимала. «Брайан Смит ассошиэйтс» сняла помещение на углу Тридцать первой и Пасео, на втором этаже, над галантерейным магазином, недалеко от банка на Труст-авеню и почтамта. Место было хорошее – лучшее за пределами делового центра. Первый дом четы Нельсон Джонсон находился в сотне ярдов, на боковой улочке Саут-Пасео-плейс.
Поэтому Бетти Лу могла вести учет, ходить в банк и на почту и в то же время нянчить двоих ребятишек – задняя комната «великолепной анфилады» нашей конторы служила ей детским садом.
А я жила всего в двадцати минутах езды от них и могла подменять Бетти Лу, когда надо, – стоило сесть на трамвай и спуститься на нем по Тридцать первой улице. Тот район считался спокойным, и я не боялась ездить, даже когда было темно.
Мы практиковали это до 1915 года, пока Брайан и Нельсон не приняли на работу цыпленка прямо из Коммерческого колледжа Сполдинга – Аниту Боулз. Мы с Бетти Лу продолжали присматривать за бухгалтерией, и одна из нас сидела в конторе, если обоих мужчин не было в городе, – ведь этот ребенок еще верил в Санта-Клауса. Но печатала она быстро и аккуратно. (Теперь у нас был новый «ремингтон». Старый «Оливер» хранился у меня дома в качестве верного престарелого друга.)
Так что я продолжала быть в курсе наших финансовых дел, которые шли хорошо и все улучшались. С 1906 по 1913 год Брайан несколько раз заключал договор на проценты вместо полного гонорара. Пять предприятий принесли ему доход, из них три – очень приличный: возобновленный цинковый рудник близ Джоплина, серебряный близ Денвера и золотой в Монтане, причем Брайан с хладнокровным цинизмом раздавал повсюду взятки, чтобы иметь возможность контролировать добычу золота и серебра.
– Хищение золотоносной руды остановить невозможно, – объяснял он мне. – Даже твоя старенькая бабушка не устоит, если жила настолько богатая, что достаточно сунуть в карман кусок породы. Но размер воровства можно уменьшить, если хорошо платить за услуги.
К 1911 году в фирму стали поступать большие деньги, но я не знала, куда они деваются, и не спрашивала об этом Брайни. Приход отражался в книгах. Кое-что брал себе Нельсон, кое-что – побольше – Брайан. Некоторую часть получали на руки мы с Бетти Лу в виде денег на хозяйство. Но
