Всего лишь кто на самом деле погубил юную Лидку? И столкнул с обрыва капитана Матвея? Или он разнюхал гораздо больше? Не зря же возле лаборатории ошивался. И, когда увидел охрану, на рожон благоразумно не полез. Успел скрыться.
Парень вообще оказался тертый калач. Из гостиницы исчез. А когда его разыскали, отправили по адресу исполнителя, писаке опять повезло. Выжил – только ранили его. А ночью еще и из больницы скрылся. И где находится сейчас – неизвестно, хотя Сусаноо всю свою команду на ноги поднял.
И в такой ситуации рисковать он не мог. Позвонил Эдичке, велел бизнес сворачивать. Немедленно.
Мальчишка, конечно, взвился. Орал ему про технологию, что машина запущена и процесс прерывать нельзя. Времени, чтоб все закончить, ему нужно всего сутки. А если все остановить в разгаре работы – это бред и трусость. И прямого убытка на несколько миллионов.
Однако лучше потерять миллионы – чем все.
А Эдиково мнение интересовало Сусаноо в последнюю очередь.
Он готов был уже отдать приказ: лабораторию в течение часа ликвидировать. И в этот момент ему позвонили.
* * *
Милютин позвонил, когда Женя уже приближался к «Факелу». Коротко отрапортовал:
– Достал. Подваливай.
И когда встретились в прежнем кафе, протянул конверт. В нем на ощупь было что-то плоское, твердое. Понизил голос:
– Магнитный ключ. Повезло тебе – у охраны запасной есть. Но они очкуют, боятся, что Эдик узнает. Так что вернуть надо не позже двух ночи.
А сейчас уже девять вечера. И еще аппаратуру надо взять. И, как назло, телефон звонит. Женя взглянул на определитель: Надежда. Ждет лекарство для милого своего. Волнуется.
Соловец досадливо сбросил вызов. Секунду подумал и выключил аппарат вовсе. Не до нее сейчас.
* * *
Нервы, беготня, духота, дурдом – короче, работа наконец позади. Молодой мужчина в самом соку – сорок один, золотой возраст! – предвкушал приятнейший вечер. Откупорил ноль пять ледяного пива. Отхлебнул. Закусил божественным, только с мангала, шашлыком. Жара спала, из парка тянуло прохладой. За столом друзья, а совсем рядом красавица-стажерка, влажные, манящие губки, пышная грудка, внимает ему, как богу.
Что еще надо?
Ах да. Выключить телефон, чтоб и здесь не достали. Нарушение инструкций, конечно, но ничего, переживут. Он заслужил хотя бы один вечер обычной, как у всех, жизни.
Но не успел – раздался звонок. Слава создателю, хоть не с работы. Почти от друга.
Он шепнул льнувшей к нему стажерке: «Две секунды!»
Весело приветствовал позвонившего:
– Здорово, отпускник!
Слушал и хмурился все больше. А когда закончил разговор, отодвинул пиво. Отстранил девушку. Отошел от развеселой компании в сторону, к леску.
Задумался.
Доказательств у парня, конечно, никаких нет. Только домыслы красивые, как в кино. И вообще его версия – абсолютно фантастична. Особенно вечером, под пиво.
Если бы не единственное «но».
Про таинственный (и абсолютно неуловимый) южный канал он уже слышал. От коллег. И знает, что канал беспокоит их чрезвычайно.
Потому даже не сомневался: звонить надо, и срочно.
И, когда коллеги информацию восприняли, стали горячо благодарить, он совершенно не удивился.
…Завершил телефонный разговор. Вернулся к столу.
– Ты все наконец? – обиженно поджала губки стажерка.
Он махом хватанул свои пивные ноль пять, но вкуса не почувствовал. Согрелось, да и настроения уже нет.
– А шашлык твой съели. Хочешь, свеженького принесу? – проявила заботу мимолетная подруга.
– Тащи, – велел он.
Имел полное и законное право продолжить приятный вечер. Тем более чувствовал: малышка (он обхаживал ее уже месяц) сегодня ему точно даст.
Девчонка вернулась. Поставила перед ним тарелку. Мужчина прильнул к ее прохладному, свежему тельцу. Вдохнул молодой, развратный запах. Поцеловал, смакуя, нежные губки. Ох, жаль оставлять – уведут!
Но…
Коллеги-то – он знал! – бросятся проверять лабораторию. И тех, кто за ней стоит. А до его друга – сейчас абсолютно беспомощного – им дела нет. Займутся, конечно, им, но по остаточному принципу, лишь после главного.
Жаль парня.
Часы показывали половину девятого.
* * *
Заскочить домой, переодеться: черная майка, черные джинсы, темно-серая ветровка. Теннисные туфли на бесшумном ходу.
Аппаратура – по минимуму. Деньги. На всякий случай сунул за пояс пушку (все по закону: травматика, и разрешение имеется).
Такси.
– Куда едем?
Подмигнул водителю:
– В «Лагуну»! Девчонки ждут!
– Повезло, – вздохнул тот.
«Лагуну» в Приморске уважали – это самый модный, дорогой и богатый красотками ночной клуб. Расположен, естественно, на институтском пляже.
Обходные пути искать некогда – честно заплатил пятисотку.
Прошел на пляж мимо лежаков, составленных по вечернему времени в аккуратные стопки, мимо манящих ресторанных огней. Дальше в темноту. Через невысокий заборчик, что отделял Институт моря от прибрежной полосы. Тут, на территории, тишина. Эдиков корпус, насколько понял Евгений, располагался с края, у леса. Нужно быть очень, очень осторожным – Полуянов что-то там шептал про серьезную охрану.
Приближался бесшумно со стороны парка, опасливо перемещаясь от дерева к дереву. Ага. Охрана есть. Двое. У главного входа.
Однако в помещение попасть можно и с тыла, а магнитный ключ, заверил Милютин, подходит к обоим дверям.
Подкрался. С пляжа отдаленно доносится музыка, а здесь тишина, даже ни единой птицы он не вспугнул.
Приложил карточку. Дверь растворилась, по счастью, тоже бесшумно. Женя вошел в темный коридор. Пока можно обойтись без фонарика. Собственно лаборатория располагается в конце, слева, и отпирается тем же ключом.
Да, вот она.
Легкий лязг «дз-з…», замок сработал. Евгений вошел, замер на пороге – давал глазам привыкнуть к темноте. На окнах плотные шторы, очень удачно – с улицы ничего не заметят.
Он включил фонарик.
На первый взгляд все очень обычно, столы, пробирки, колбы. Что здесь искать?
И в этот момент за спиною раздался легкий шорох. А дальше его грубо схватили за ворот, впечатали лицом в стену. Он задохнулся – от неожиданности и боли. В глаза ударил ослепительный свет, под нос уткнулось пистолетное дуло. И мужской голос, ласково и вкрадчиво, прошелестел:
– Ну здравствуй, Женя.
* * *
К полуночи ситуация стала критической.
Температура у Димы приблизилась к сорока. Он уже не пытался бодриться, улыбаться и ее веселить – находился в полузабытьи.
А Соловец так и не появился. И на звонки не отвечал.
«Что делать, что делать?!» – стучало в голове у Нади.
Плевать уже на то, что они скрываются! Вызвать «Скорую»?
Но ни одна машина – тем более убогие муниципальные «рафики» – по местным колдобинам не проедет.
Везти Диму в город самой не на чем, на квадроцикле уехал предатель Евгений.
Вызвать… допустим МЧС? Пусть присылают вертолет?
Но бывают ли – в реальной жизни да в провинциальном городке – столь чудесные случаи спасения?
Хотя попробовать, безусловно, стоит.
Вышла, чтоб не тревожить Димку, на улицу. Достала телефон.
И вдруг услышала рев мотора.
Женька! Все-таки возвращается!
У Нади от облегчения, от счастья даже слезы на глазах выступили.
Кинулась обратно, прокричала:
– Димка! Он едет!
Полуянов слабо улыбнулся в ответ, снова прикрыл глаза. Кажется (и все из-за нее, идиотки!), любимый уже на грани небытия.
Митрофанова снова выскочила во двор. Рев мотора все ближе, минут пять еще – и будет здесь. Ох, влепить бы Евгению пощечину, наорать на него, что ездил вместо пары часов все пять!
И тут вдруг ухо различило: слишком уж громко квадроцикл ревет. Надя насторожилась, прислушалась… Черт. Или она сошла от всех переживаний с ума, или сюда едет две, а то и три машины.
Как это может быть?
Однако ошибиться невозможно, уже и детали различимы: один мотор ревет натужно. А вот на его фоне слышна перегазовка…
Неужели Женя их сдал?! Завистливый и неудачливый провинциал поквитался с успешными столичными жителями?!
Нет. Он не мог.
Однако квадроциклов к «Факелу» приближалось как минимум три. Теперь уже никаких сомнений не осталось.
* * *
Парень честно сопротивлялся. Сколько мог – около четверти часа. Но какой смысл был терпеть мучения? Уничтоженный, окровавленный – все рассказал. Теперь задача совсем элементарная: добраться до «Факела» и ликвидировать остальных. Тяжелораненый и девчонка. Справиться можно быстро.
* * *
– Дима, Дима, вставай! – доносилось словно сквозь вату.
И видел он не фигуру, не лицо. Лишь контур. Надька. Милая, перепуганная насмерть и абсолютно беспомощная.
Вставать? Идти? Он не понимал: куда? Зачем?
Но раз она просит, попытался приподняться. В голове сразу зашумело, грудь пронзило болью.
– Обопрись на меня. Быстрей, быстрей, пожалуйста!
