же день, что и ты. У меня состоялся не простой разговор с… отцом… — тут он запнулся и во взгляде промелькнула тревога.
Пользуясь моментом, что Даргайл отвлёкся, Авина выскользнула из объятий и как ни в чем ни бывало, добавила:
— Что-то случилось?
Но феникс только глубоко выдохнул, отчего у старшей Ривенс по телу пробежа ли не хорошие муражки. Или опять его эмоции считала, или накрутила, не с того не с сего — хранительница не знала, но решила выслушать.
Надо ли говорить, как Лора обрадовалась появлению Даргайла, и дай ей волю — она сразу с порога схватила бы гостя, утаскивая за стол. Ещё бы, ведь там такие превосходные сладости, которые, как ей казалось, просто обязаны любить абсолютно все. И как только маленькой Ривенс удалось выскользнуть из-под надзора Йоннет, она подскочила к фениксу и схватила его за рукав, утаскивая на кухню.
— Лора! — только и успела возмутиться старшая сестра.
Однако насколько потрясающими оказались пончики оставалось только догадываться по довольно облизывающейся морде шимми. Ведь вернувшись к столу, стало понятно, что с пустыми вазочками постарался некто пушистый. И когда только успел?
— Ничего страшного. Угостишь меня просто чаем? — обратился феникс предотвращая наводнение по причине детских слёз.
— А давайте-ка поговорим, дамы и госпо… фениксы! — и Йоннет шустро присела рядом с Лорой.
— Йонни! — Авина попыталась намекнуть подруге, что это не лучшая мысль, но та лишь указала на табурет.
— Какого рахта, Ави! На нас покушались! А на вас дважды! Я думаю, Даргайл именно тот, кто сможет помочь.
В этот момент Лора утвердительно закивала, на что старшая сестра только буркнула: «Предатели!» — и громко хлюпая отпила чаю. А подруга с девочкой приступили к рассказу о злоключениях накануне.
— … и там такой погром… но мы бежать… — увлечённо выдавала младшая сестра, округляя широко распахнутые глаза.
— Да уж видел, — буркнул в ответ феникс и поймал на себе удивлённый взгляд Авины. — Да, я впервую очередь к вам в жилище и полетел. Там и простой обыватель не вооружённым глазом заметил бы следы борьбы, а я эманации магии и во сне ощутить могу. Поэтому пришлось задейстовать нашу связь. А иначе они нашли бы вас быстрее.
— Ой, а расскажи по подробнее! Как это работает? — сгорая от любопытства поинтересовалась Йоннет.
— Уймись, журналюга! Ты не на работе! — осекла ту хранительница, а потом чуть тише добавила, — нет у нас никакой связи, — и украдкой покосилась на улыбающуюся Лору.
— Ну и злюка же ты… — выпалила подруга и замерла, уставившись в окно.
— Йонни?
Только и успела произнести Авина, как в следующее мгновение Даргайл подскочил, отделяя девушек собой от стемительно несущегося огня. Стёкла и плавленная пластмасса полетели внутрь. Языки пламени схватились за занавески. Один только круг, накрытый прозрачным куполом оставался не тронутым. Феникс во время среагировал, спрятав девушек от первого удара.
— Назад, — сквозь зубы бросил он и шагнул вперед, на ходу обращаясь в четырёхметровую птицу.
— Рассказать кому — не поверят… — восторжено пролепетала Йоннет, за что получила тычёк в плечо.
— С ума сошла? Их смотри сколько! Ему надо помочь! — накинулась хранительница, насчитывая по меньшей мере трех снежных, двух песочных и одного огненного фениксов.
— Это ты совсем двинулась! — утягивая сестёр Ривенс из квартиры, шипела подруга. — Ты ему ничем не поможешь. Или ты тоже крылья умеешь отращивать?
Они преодолели лестничную клетку и спустились в дальний коридор, где находилась запасная дверь.
— Авина, он справится! Не переживай.
— Я не могу… Я должна хоть что-то сделать.
Хранительница разжала побелевшие пальцы сестры и крепко сжала её в объятиях.
— Я только проверю, — произнесла она в макушку Лоре и заметив, что та не собирается её отпускать, добавила, — обещаю, буду осторожна.
Глава 41
Авина действовала на инстинктах. И что бы не произошло, она просто не могла бросить Даргайла одного. Хотя некая разумная мысль, что она станет только помехой, — отчётливо билась под коркой, но не была услышана. Уже у двери она уловила волну сомнения, но пришла в себя после резкого грохота снаружи. Мусорные баки издали тоскливый вой от безжалостного тяжёлого удара, и хранительница не раздумывая более не секунды выбрыгнула наружу.
От открывшейся картины бросило в холодный пот. Даргайл из последних сил отбивал атаки бессознательных. Но их оказалось слишком много на одного огненного. И когда дверь подъезда хлопнула, наследник отвлёкся, будто ещё за секунду до этого знал, кого увидит. Авина беззвучно ахнула в ладони, поймав его взгляд, полный яростной неукротимости биться за своё до конца. Но тут же ощутила по незримой нити, что сил у того осталось совсем мало. Однако не успела девушка и сообразить, как противники воспользовались ситуацией промедления. Ледяная струя ударила в Даргайла и тот с силой впечатался в кирпичную стену гаража. Его голова обмякла, а крылья потеряли яркость. Языки пламени едва пробивались, а перья на глазах почернели, точно обуглившись. Видя, что бессознательные, не смотря ни на что, собираются закончить дело, Авине поплохело. К горлу подступила тошнота и густой смолой заполнила грудь. В нутри что-то щёлкнуло и она отчаянно закричала. В этот момент совсем не думалось ни о соседях, ни простых зеваках, которые скорее всего уже вызвали службу спасения для отлова опасных неизвестных существ. Сердце раздирала одна острая боль.
Авина не ощущала больше связи, которая за короткое время стала привычной. И потому грудь жгло ещё сильнее. Однако вскоре она поняла, — всё отчётливей бъётся ярость. Хранительнице показалось будто смола в груди загорелась и если огонь не вырвется наружу, то от неё ничего не останется.
Она открыла глаза, замолчав на мгновение и заметила, как шесть пар глаз уставились на неё. Бессознательные фениксы смотрели так, будто пытались найти в своей памяти команды на этот счёт. И пока они разглядывали её, в груди Авины огонь стал нестерпимым. Она снова закричала, но на этот раз вместо охрипшего голоса она издала громкий клёкот. Выдох показался горячим, но вдруг подарил спасительное облегчение. И только когда огонь достиг бессознательных, хранительница поняла, что его создала она. Всё вокруг словно уменьшилось, а фениксы перестали казаться устращающими. Тогда она ещё раз выпустила тёмно-синее пламя. И когда его языки почти достигли противников, стая поднялась вверх, открывая напротив потрёпанного огненного феникса. Хранительнице показалось, что одного из снежных бессознательных Даргайл всё же подпалил, когда их огни едва соприкоснулись. Но сердце заколотившееся с утроенной силой, мгновенно вытеснило все посторонние мысли.
— Обернись, родная. — донеслось до неё снизу и Авина увидела наследника.
На его правой брови виднелся
