хриплого шепота в изгиб шеи подгибаются колени. Я не задумывалась о последствиях, но вдруг Рид прав? И люди Келлермана будут преследоваться меня?
— Только контракт дает гарантию безопасности, — жаркие губы задевают щеку, вызывая дрожь. — Разорвешь его — и никто тебе не поможет.
Так вот к чему эта прелюдия. Рид не стремится сделать больно физически, нацелившись на иную пытку. Снова манипулирует, убеждая, что единственный способ избежать проблем — остаться под покровительством клуба. В его личной собственности. Вот только я не нуждаюсь в спасении, полученном ценой тела.
— Моя роль неприметна, — аргумент успокаивает подскочившее к горлу сердце. — И вряд ли заинтересует Келлермана.
— Готова это проверить? — по голосу слышно, что Рид улыбается.
Наслаждается превосходством, воспользовавшись тем, что я не могу возразить. Провоцирует в своей излюбленной манере.
— Рискнуть своей жизнью, — рука с талии поднимается к груди и очерчивает ареол соска. — Или жизнью родителей?
От затылка к копчику пробегает холодок. Убеждаю себя, что по-прежнему от страха, но твердеющий под нахальными пальцами бугорок красноречиво намекает, что мной движет другой инстинкт. И Рид это тоже чувствует.
— Отпустите, — в попытке вырываться, я непроизвольно прижимаюсь к его паху, что лишь усугубляет ситуацию.
Член реагирует на неловкое ерзание, упираясь мне в ягодицы. Я снова дергаюсь, но жест, который должен был стать отказом, выглядит как приглашение. И Рид его принимает. Подается бедрами навстречу, подчеркивая возбуждение.
Толчок против воли отзывается пульсирующим теплом — там, где так тесно соприкасаются наши тела.
— Я… должна идти… — хватаюсь за поднос как утопающий за соломинку.
— Идти некуда, — смахнув в сторону прядь волос, он наклоняется к уху и легонько зажимает мочку зубами.
Секунды хватает, чтобы спина и плечи покрылись островками мурашек.
— Отпустите, — упрямо повторяю я, сгорая от стыда.
Неужели Рид намеревается… на виду у всех?
Но никому нет дела до творящегося вокруг. Бармены разливают алкоголь, на танцполе и диванах обжимаются пары, в полумраке за колонной одна из девушек делает минет кому-то из гостей.
Город греха во всей красе. И я — его часть. Такая же, как Эва и Альма. Или как Инесс с Алишей. Потому что даже изнывая от отвращения к происходящему, я позволяю себя трогать.
— Запомни, Кэтрин, — не переставая ласкать, Рид прислушивается к прерывистому дыханию и хмыкает, когда моих губ слетает стон. — Ты еще вернешься.
— Никогда… — всхлипываю я. — Слышите? Никогда!
Щетина царапает висок, а вслед за ней щеку обжигает обещание:
— И когда это случится, я напомню твои слова.
Яркий свет бьет по глазам, разрывая дурманящую близость. Отшатнувшись от Рида, я прикрываюсь ладонями, словно он меня раздевал.
— Просьба всем сохранять спокойствие! — в окружении дюжины полицейских детектив Лейк проталкивается к ВИП-зоне.
Музыка замолкает. Гости озадаченно переглядываются.
Вот и все, копы здесь. Я выполнила условие Чейза. Остается, чтобы он это подтвердил.
Словно в трансе я прохожу сквозь толпу к диванам. Торрес по-прежнему скалится, поглаживая недоумевающую Эву по ягодицам. Потерянная Альма крутит головой в поисках кого-нибудь, кто даст дальнейшие распоряжения. С непроницаемым лицом Чейз делает знак адвокату, и тот устремляется навстречу полицейским как натасканный боевой пес.
— У меня ордер, — Лейк размахивает перед его носом сложенным листом.
— Неужели? — Пэрриш манерно перехватывает распечатку. — И какой судья его подписал?
Пока они препираются, я не свожу взгляда с Чейза. Тот непринужденно поправляет галстук и словно невзначай запускает руку за отворот пиджака. Слишком наигранно, практически сообщая в лоб, но разгоряченный спором Лейк не успевает проанализировать жест.
— Не дайте ему избавиться от образца! — рявкает он помощникам.
Те устремляются к Чейзу, который достает из внутреннего кармана зажигалку и прокручивает колесико. Торрес с сигаретой в зубах успевает наклониться и прикурить, прежде чем их растаскивают в стороны.
— На каком основании вы пытаетесь задержать моего клиента? — Пэрриша распирает от возмущения.
Осознав промашку, детектив стискивает зубы, но вслух ее не признает. Вместо этого он упрямо демонстрирует власть:
— Мы уполномочены провести обыск. И если будете чинить препятствия правосудию…
— Разве вам мешают? — кривится Чейз, стряхивая с плеча руку одного из удерживающих его копов. — Приступайте.
По знаку Лейка полицейские рассредотачиваются по залу. Раздосадованные и нервные — уже догадываются, что ничего не найдут. И все же следуют приказу и дотошно изучают каждый угол, от бара до ВИП-зоны. Кто-то из них усердствует настолько, что случайно разбивает бокал на одном из столиков. Глядя на поблескивающие осколки, я морщусь от фантомной боли, словно прошлась по ним босиком.
Ожидание невыносимо, если в комплекте с ним идут муки совести. От незатихающих упреков хочется втянуть голову в плечи и позорно сбежать с места преступления, но без отмашки Чейза мне не покинуть клуб.
Стараясь не попасться на глаза Лейку, я делаю шаг назад, и пока длится обыск, скрываюсь за чужими головами. Все это время другой взгляд прожигает мне лопатки. Я чувствую его каждой выступающей косточкой и запрещаю себе смотреть в ответ — знаю, что если обернусь, поверю Риду. Поверю и дам страху победить, а я так устала бояться.
Минуты выстраиваются в бесконечную вереницу. Господи, сколько можно ждать? В нетерпении я слежу за полицейскими, которые со всех сторон медленно подтягиваются к Лейку.
— Детектив, полагаю, обыск завершен? — торжество Пэрриша звучит подобно фанфарам. Выйдя на середину зала, он обводит толпу раскинутыми руками, как актер на сцене. — И теперь, когда вы в присутствии стольких свидетелей убедились, что для ордера не было достаточных оснований, спешу уведомить, что мистер Фоссберг планирует получить судебный запрет на приближение к клубу и к нему в частности. А я, свою очередь, сделаю все, чтобы это случилось как можно быстрее.
— Охранники помогут найти выход, — ехидно добавляет из-за его спины Чейз.
Лейк открывает рот, чтобы ответить, и наконец замечает меня. Хмурится, поджимает губы… и смачно сплевывает в мою сторону.
Не могу его упрекнуть. Я бы и сама плюнула. Кто бы за ним ни стоял и какие бы цели ни преследовал, я поступила подло.
Пока полицейские унылой серой массой продвигаются к двери, ко мне приближается ухмыляющийся Чейз. Вот он — момент истины. Я жду, затаив дыхание.
Пожалуйста! Пусть все закончится прямо сейчас.
Не переставая улыбаться, Чейз наклоняется к моему уху:
— Контракт аннулирован.
От облегчения я не сдерживаю слез. Он все-таки сдержал
