позволить им выбрать себе девушек. Мы справимся с этим так же, как они справляются в борделях, все спокойно и упорядоченно, без драмы. Это будет привилегией утренней вахты. Пока мы тренируем черномазых, вахтенная команда может спуститься вниз и повеселиться.’
‘Вы хотите, чтобы я превратил этот корабль в бордель?- Сказал Стерлинг.
‘А чему это может повредить?’
Стерлинг забарабанил пальцами по столу, задумчиво нахмурив густые брови. Мунго видел, что он обдумывает это предложение.
- Я думаю, каждый мужчина здесь знает, как работает бордель, - сказал Мунго. - Но в таких местах есть правила, которые держат людей в узде. С этим будет настоящая оргия. Вы отпускаете команду под палубу, и кто знает, что они сделают. Они будут выбирать фаворитов и спорить из-за них, и довольно скоро начнется насилие. Мы закончим еще хуже, чем начинали.’
Ланахан бросил на него насмешливый взгляд. - ‘Я всегда говорил, что ты слишком мягок к ниггерам.’
‘Я мягок ко всему, что превращает это путешествие в прибыль, и строг ко всему, что угрожает этому. Похотливая команда, думающая своими петухами, и лодка, полная избитых рабынь с животиками мулатских младенцев - это нам не поможет. Гаванские торговцы сгребали бы нас за угли на марже ".
На мгновение Мунго показалось, что здравый смысл взял верх. Затем капитан встретился с ним взглядом.
- Экипаж и груз-это моя забота, Мистер Синклер. Вы хотите сказать, что я пренебрегаю своим долгом?’
‘Я беспокоюсь только о "Черном ястребе", - сказал Мунго. - Он находится в опасном положении, и я считаю, что идея мистера Ланахана опасна.’
‘Сейчас опасные времена, - сказал Стерлинг.
‘Так точно, Капитан. Но с какой целью он будет подвергать корабль еще большей опасности?’
‘Ваши сомнения замечены, мистер Синклер, но если это путешествие и научило меня чему-то, так это вашему таланту прививать дисциплину людям. Поэтому я назначаю вас ответственным за этот план. У вас есть полное право поддерживать дисциплину, пока команда развлекается с черномазыми. Любой моряк, нарушивший ваш приказ, получит десять ударов плетью вместе с кошкой. То же самое касается любого, кто будет пойман ссорящимся из-за дамы. Пусть они развлекаются, но пусть это будет упорядоченно. В противном случае, вы ответите за это. Это понятно?’
Ланахан, сидевший по другую сторону стола в каюте, ухмыльнулся Мунго. - Каждому борделю нужна мадам.’
Мунго не обратил на него внимания. Он услышал в словах Стерлинга глубокий вызов. Инцидент с Фэрчайлдом не был забыт. Капитан испытывал Мунго, напоминая ему, что у него нет более высокой преданности, чем повиновение приказу своего капитана.
Мунго пожал плечами и улыбнулся, показывая, что ему все равно.
- Да, сэр.’
Экипаж называл их "вольностями" - этим термином пользовались во время отпуска, который им предоставляли в каждом порту захода. Они восприняли эту идею с энтузиазмом; их дух и дисциплина быстро восстановились.
Когда настала очередь человека нести утреннюю вахту, он дождался кивка рулевого и спустился по трапу из главного люка. Там он мог бродить по невольничьим палубам, как торговец на рынке, выбирая самые отборные товары – хотя зловоние и грязь не побуждали его задерживаться. Когда он выбирал, Мунго снимал кандалы, приковывавшие девушку к большим цепям, которые тянулись по всей палубе, оставляя кандалы на ногах. Затем мужчина уводил или тащил ее в нишу рядом с журналом и насиловал. Некоторые мужчины были особенно внимательны к девушкам, которых они выбирали, другие брали первую попавшуюся женщину. Но результат этих вольностей всегда был один и тот же-мужчина, поднимающийся по лестнице с довольной улыбкой на лице, и женщина, спотыкающаяся голая и плачущая.
Как и предсказывал Мунго, у команды появились привязанности к женщинам, которым они отдавали предпочтение. Хотя в трюме находилось больше сотни женщин, мужчинам нравилось не больше дюжины из них. Напряжение возникло, когда два матроса, стоявшие вместе на вахте, осознали, что оба предпочитают одинокую женщину. Старшинство иногда решало этот вопрос, но драка часто вспыхивала, когда конкурирующие моряки были равны по рангу. Мунго наказал их кошкой, но ничего не мог сделать, чтобы утихомирить их неистовую ревность. Трюм был примитивным местом, и люди быстро размахивали кулаками.
Мунго снова попытался урезонить капитана Стерлинга, уговорить его отказаться от вольностей ради порядка.
‘Дело не только в женщинах, - сказал Мунго. ‘Все дело в том, как он действует на рабов-мужчин.- Мужчин и женщин держали на разных палубах, но звуки, издаваемые матросами, доставлявшими им удовольствие, были слышны по всему кораблю. - Некоторые из них-братья, отцы и кузены этих девушек. На нижней палубе нарастает ярость,и однажды она взорвется.’
‘Вот почему мы держим их на цепи, - сказал Стерлинг. ‘А что касается экипажа, то я никогда не видел такого улучшения в их работе.- Он иронически улыбнулся Мунго. ‘Вы отлично справляетесь.’
"Черный ястреб" проплыл мимо Гваделупы в Карибское море, подгоняемый пассатами. Скоро они доберутся до Кубы. Груз будет продан, лишние палубы разобраны, корабль начисто вымыт и готов к возвращению в Соединенные Штаты. Мунго не будет сожалеть, когда путешествие закончится. Он знал, что работорговля - дело не из приятных – и для него было предметом гордости не уклоняться от ужасов этого мира. И все же отвратительная реальность оказалась хуже, чем он мог себе представить.
В глубине души его беспокоило, что он не может совладать со своими чувствами. Это всегда было слабостью Оливера Сент-Джона. Как бы сильно Мунго ни любил своего отца, он всегда клялся себе, что станет лучше. Я не буду лицемерить.
"Еще одна неделя", - сказал он себе. Тогда рабы уйдут, и у него в кармане будут деньги. Это была единственная мысль, которая хоть как-то утешала его. Ночью он лежал без сна, обдумывая, как отомстить Честеру Мариону.
В пятницу днем Мунго стоял в квадрате света под люком и ждал, когда первый человек в этот день придет за "вольностями". Он услышал тяжелые шаги, свист кого-то из членов экипажа. Он знал, кто это будет, еще до того, как тот спустился по лестнице: Ланахан.
- Мистер Синклер, - сказал первый помощник, добравшись до основания трапа. - Сегодня колесо фортуны повернулось в мою пользу. - Он неторопливо двинулся вперед. - Скажи мне, скольких из этих черных птичек ты трахнул? Держу пари, ты так много трахал их кисок, что тебе трудно поднять свой член, я прав?’
