Путешествие до Хогвартса не заняло много времени. Шагнув из кареты, я невольно замер разглядывая столь знакомые стены.
Хогвартс, Хогвартс. Мой дом и мое проклятие.
Вестибюль сиял факелами и оглашался эхом шагов учеников, топавших по вымощенному каменными плитами полу к двустворчатым дубовым дверям в Большой зал, на банкет в честь начала учебного года. Древние доспехи в нишах были начищены до зеркального блеска, также как и медные подсвечники, что светились едва ли не ярче свечей. Уверен, что вся хогвартская община домовиков трудилась весь день не покладая рук.
Большой Зал был, как всегда, великолепно убран для пира. На стенах были развернуты большие знамена факультетов. Золотые тарелки (вообще-то все это гоблинская медь, которая лишь по цвету неотличима от золота) и кубки поблёскивали в свете сотен свечей, парящих над столами. За длинными столами четырех факультетов оживлённо болтали ученики. Во главе зала стоял пятый стол, за которым, лицом к ученикам, сидели преподаватели. В центре стола, в большом золотом кресле (тоже медь, я проверял), восседал САМ директор школы чародейства и волшебства, величайший белый волшебник современности, герой Войны с Гриндевальдом, глава Визенгамота, кавалер ордена Мерлина первой степени, председатель Международной Конфедерации Магов, просто добрый, честный, благородный, справедливый и скромный человек (а также редкостная скотина) Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор.
Стараясь не слишком пристально рассматривать своего старого учителя-покровителя-врага, я с тоской посмотрел на еще недавно свое место за столом преподавателей и прошел к слизеринцам.
Припозднившиеся ученики неспешно расползались по своим столам, нетерпеливо обменивались летними новостями, свежими сплетнями, громко здоровались с приятелями из других факультетов, оценивающе разглядывали друг у друга новые мантии и стрижки, кокетничали и ссорились.
Я обратил внимание, что стоит мне пройти мимо, как все тут же наклоняются друг к другу и начинают шептаться. А ведь еще недавно все они Снейпа в лучшем случае не замечали. Даже слизеринцы.
Сев на самом краю длинного стола, я осторожно рассматривал преподавателей Хогвартса. Знакомые все лица. Бессменные деканы: Флитвик и Спраут о чем то переговаривались со Слагхорном, нынешний деканом Слизерина. Вектор и Бабблинг, как всегда сидели рядом и лениво разглядывали зал. «Почти целый» Кеттлберн — живое напоминание того что «Уход за магическими существами» предмет для сильных духом… и слабых умом, дремал в своем кресле.
Грюм Грозный глаз по сравнению с Кеттлберном совершенно здоровый человек. Многие магические зверушки те еще существа. От нанесенных ими ран весьма сложно исцелиться. Преподаватель Ухода — живое (причем чудом) тому подтверждение. Вместо левой руки у Кеттлберна был магический протез, на правой отсутствовала добрая половина пальцев. Не помню что там у старика было с ногами, но он всегда ходил с клюкой, напоминавшей клюку старьевщика Шелка. Добавим к этому парик, постоянно съезжавший с совершенно лысой макушки старого преподавателя (ходил слушок, что это на него чихнул детеныш дракона)… Вы все еще хотите возиться с этими «милыми» магическими животными? Это они только Хагрида за своего принимают. Впрочем, это неудивительно.
На краю стола скучала мадам Хуч. Невзрачный преподаватель астрономии Кеннет Эджворт пытался ухаживать за Адели Колтон, молодой преподавательницей магловеденья пришедшей в Хогвартс в прошлом или в позапрошлом году.
Ну и конечно в центре преподавательского стола восседал САМ. Интересно, а кто-нибудь обращал внимание на то, что кресло нашего «доброго дедушки» весьма напоминает королевский трон.
И вот, наконец, отворились двери, ведущие в вестибюль. Появилась длинная колонна испуганных первокурсников, во главе с профессором Макгонагалл, которая несла табурет с лежавшей на нем старой волшебной шляпой, многажды залатанной, заштопанной, с широкой дырой у потертых полей.
Гул голосов в Большом зале стих. Первогодки выстроились в ряд перед столом преподавателей, лицом ко всем прочим ученикам, профессор Макгонагалл аккуратно поставила табурет перед ними, а затем встала за их спинами. В полумраке лица первогодок ярко выделялись своей бледностью. Вся школа ждала, затаив дыхание. И вот дыра у полей шляпы широко, словно рот, раскрылась, и Распределяющая шляпа запела.
Сожалея о невозможности использовать магию, я, оперев голову на руки, плотно заткнул уши и сделал вид, что с восторгом внимаю песню шляпы. Дурацкие песенки древнего артефакта за почти двадцать лет преподавательской карьеры успели мне порядком осточертеть. Тем более их текст год от года практически не меняется. Первая часть, дань уважения собственному эго древнего полуразумного артефакта. Часть вторая, стандартный набор. Ну там:
Коль заучка и ботан попадешь на когтевран (это второе шуточное название Равенкло).
Коли смел и идиот Гриффиндор тебя зовет… и прочее.
Шляпа наконец-то заткнулась, я перестал подпирать голову. Макгонагалл шагнула вперёд, держа перед собой длинный свиток пергамента.
— Когда я назову ваше имя, надевайте шляпу и садитесь на табурет, чтобы вас распределили, — сказала она. — Аврора Синистра!..
Новички один за другим садились на табурет и надевали себе на голову распределяющую шляпу. Шляпа называла факультет на котором им предстоит учиться. Иногда она это делала сразу, порой спустя какое-то время. Ученики за факультетскими столами изображали бурную радость, когда шляпа отправляла очередного ученика к ним.
Старшекурсники откровенно скучали, за столько лет в Хоге праздник распределения успел им уже приесться. Тихо переговариваясь, они с тоской поглядывали на пустые тарелки и думали: «Скорей бы все это закончилось».
Наконец, последний первогодка был распределен.
Дамблдор поднялся со своего импровизированного трона. Окинув отеческим взглядом разом притихший зал, он радостно улыбнулся, словно для него не было ничего приятнее, чем видеть всех нас здесь, и произнес:
— Пусть начнется пир.
Что-то кратко сегодня. Где обычный набор бессмысленных глупых слов — попытка разыграть прогрессирующий старческий маразм?
На блюдах появилась разнообразная снедь. Оголодавшие ученики бодро набросились на нее.
Положив себе сочный стейк и немного овощного гарнира, я приступил к ужину. Кубок с тыквенным соком был отставлен подальше в сторону. Хотя я бы с удовольствием запустил его в стену. На вкус эта дрянь была даже мерзостней чая Дамблдора.
Мясо было, как всегда, прекрасно прожарено, в меру посолено, сдобрено специями и просто таяло во рту. За что уважаю этих магических паразитов, именуемых домашними эльфами, так это за превосходную готовку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
