какой-то мере подготовил нас. На кушетке у дальней стены лежал задыхающийся изможденный старик. Мы дважды вглядывались, прежде чем узнали Мадгу, вождя.
Он выглядел так, словно прошло двадцать лет с тех пор, как мы в последний раз видели его, выпрямленного и мужественного, всего двадцать минут назад.
Рядом с ним сидела седовласая женщина, немного сгорбленная, немного морщинистая, но все еще сильная и бдительная. Ее лицо было таким же холодным и жестоким, как у старой развалины на кушетке. Но, тем не менее, это было лицо Оланды, певицы Оланды, внезапно постаревшей и изуродованной какой-то злонамеренной алхимии, которая заставила нас усомниться в том, что после всех этих лет научного скептицизма арабские сказки о черной магии были не совсем уж и выдумками.
– Еда! Еда! Оланда, дай мне поесть! Ты заморишь голодом своего старого отца до смерти? – задрожал больной.
– Я сделаю это, – ответил резкий, холодный голос преобразившейся Оланды. – Ты не получишь еды, пока не скажешь мне, где ты спрятал сокровище. Это последний раз, когда я спрашиваю тебя. Скажи мне сейчас, или я оставлю тебя умирать.
– Я сдаюсь, – выдохнул он. – Наклонись поближе, или твои сыновья могут услышать.
Она склонилась над ним, пока он что-то шептал, чего мы не могли разобрать. Затем она встала и выбежала из комнаты, казалось, не слыша слабого крика с кушетки – "Еды! Еды!"
В соседней комнате ее с нетерпением ждали четыре человека. Один, Хендрига, теперь старик, все еще прямой и крепкий, уродливый, злобный, алчный, как и всегда. Остальные были мужчинами в начале среднего возраста, с прекрасными формами и правильными чертами лица, но в цвете лица каждого был слабый оттенок зелени, а на их лицах преобладало выражение жестокой алчности.
Это были молодые щеголи в новых платьях, туниках, брюках и сандалиях, украшенных сверкающими драгоценными камнями. На голове каждого был золотой обруч, у каждого на лбу было по одному большому драгоценному камню: один бриллиант, один рубин и один изумруд. Они были так похожи друг на друга, что их можно было отличить только по этим драгоценным камням.
Оланда посмотрела на своего мужа, затем на молодых мужчин.
– Сыновья мои, – надменно сказала она, – оставьте нас. Я хочу поговорить с вашим отцом наедине.
Трое молодых людей вопросительно посмотрели друг на друга и кивнули с тайным пониманием. Тот, кто носил бриллиантовый венец, выступал в качестве представителя.
– Нет, – твердо сказал он, обращаясь к своему отцу. – Нами больше нельзя командовать, как детьми. Старик, наш дедушка, сказал вам, где он хранил сокровище. Это не тот секрет, который вы должны утаить. Жизнь старика закончена. Позволь ему умереть. Ты тоже стар и не сможешь править много лет. Вы уже показали, что не способны править так, как, по нашему мнению, следует править этой долиной. Зеленые рабы сбежали. Наша белая раса тоже почти покинула нас.
– Мы решили взять управление в свои руки и вернуть старые времена процветания. Ты расскажешь нам тайну сокровища. Мы возьмем его и используем правильно. Не отказывайте нам. Вас всего двое, и вы стары, и одна из вас женщина. Мы трое молодых, сильных мужчин.
– Мы уже зарешетили окна. Скажи нам, где сокровище, или мы выйдем и запрем дверь на засов, а вас оставим здесь умирать с голоду, как вы морили голодом нашего дедушку. Сейчас мы оставим вас на некоторое время, чтобы вы все обдумали, и вернемся за ответом.
Когда трое бессердечных сыновей вышли из комнаты, предохранитель телефоноскопа снова перегорел, и экран погрузился во тьму.
ГЛАВА XXVII. Спустя тысячу лет
Для меня стало огромным облегчением, когда поломка прибора дала нам еще одну передышку от наблюдения за этим трагическим и отвратительным развитием событий. Я обмяк от ужаса и изумления. И все же, как бы я ни был потрясен, моя жалость обратилась к Пристли. Он видел, как его высокий идеал рухнул.
– Этого просто не может быть! Это абсурдно, совершенно невозможно! И все же скажи мне, Блэр, что ты видел? Меня интересует – не приснилось ли мне все это?
Я взял себя в руки и обдумал свой ответ.
– Я видел, или мне казалось, что я видел, – ответил я наконец, – поколение проходит менее чем за час, пятьдесят лет времени пролетают в мгновение ока, люди меняются в мгновение ока от свежей, юношеской невинности до среднего возраста, находящегося под злым влиянием извращенной жажды материального богатства.
– Вы тоже это видели, профессор Флекнер? – спросил Пристли.
Флекнер испытующе посмотрел на меня. Я думаю, что мое упоминание о вырождении характера немного задело его.
– Мне показалось, – признался он. – что я смотрел на какую-то столь же таинственную картину, предсказывающую будущие события, или, то, какими они будут по мнению какого-то таинственного пророка.
– Тогда мы все были загипнотизированы! – воскликнул Пристли. – Интересно, существовала ли когда-нибудь Оланда или она была просто картинкой из чьего-то воображения?
– Ответ на это – наши полные кино- и фонографические записи, – напомнил ему профессор. – Вы не можете загипнотизировать восковой диск или целлулоидную пленку.
Словно для того, чтобы проверить свою веру, он попробовал несколько знакомых записей, одна или две из них воспроизводили сцены, в которых время, по-видимому, соскользнуло с шестеренки.
– Нет никаких сомнений в том, что картинки, которые, как нам казалось, мы видели на экране, и звуки, которые, как нам казалось, мы слышали, мы действительно видели и слышали. Однако я начинаю задаваться вопросом, не стали ли мы жертвами какой-то колоссальной мистификации, хотя что это может быть, я не могу себе представить. Тем не менее, я уверен, чудес не бывает. У этого всего есть естественное объяснение, и я собираюсь его найти.
– Почему бы не посоветоваться с мисс Стимсон? – спросил я, внезапно вспомнив умную молодую женщину, которая предположительно подслушивала и наблюдала за нами за своим вспомогательным телефоноскопом. – Женская интуиция в сочетании с таким умным мозгом, как у нее, могла бы предложить несколько хороших версий.
– Спасибо, мистер Блэр, я это услышала, – раздался ее голос с экрана. – По-видимому, я видела и слышала то же самое, что и вы, джентльмены. Возможно, я глупа, но вот что, по моему мнению, могло бы быть объяснением. Возможно, мы просто смотрели киносеанс. Нет, я не шучу. Возможно, кто-то из криминального треста узнал о теле-фоноскопе и с помощью гениального ученого изобрел контрприбор, который ловил и удерживал луч вашего телефоноскопа.
– Тогда им, возможно, пришла в голову идея создать эту фантастическую кинокартину с целью сбить вас с толку. Они могли бы поместить её на экран перед
