— Нынче я видел во сне покойного отца, но совершать жертвенное приношение его душе можно лишь, если пища чиста.
— Увы, это невозможно! — ответил ему Янь Хуэй. — Только что в котел упал уголек, и
Ваш ученик достал и съел его, чтобы устранить недоброе предзнаменование!
И Конфуций, вздохнув, произнес:
— Мы доверяем своим глазам — но и им нельзя верить; мы полагаемся на свое сердце — но и на него не стоит полагаться. Запомните же, ученики: поистине нелегко познать человека!
Суть стратагемы состоит в произведении таких действий (в истории с Конфуцием — это его слова "если пища чиста", понуждающие Янь Хуэя ответить на незаданный, но интересующий Конфуция вопрос), которые вынуждают партнера или противника открыть нераскрываемые до того обстоятельства, высказать свое мнение или обозначить позицию.
После смерти императора Цинь Шихуана, объединившего под своей властью весь древний Китай, дворцовый концертмейстер Чжао Гао организовал заговор, в результате которого на трон взошел младший сын умершего властителя. Затем Чжао Гао захотел избавиться и от своего ставленника. Но прежде чем приступить к активным действиям, он решил проверить настроение людей из императорской свиты, которые могли помешать осуществлению его планов.
Он подвел к императору оленя и сказал:
— Позвольте, ваше величество, преподнести вам этого коня!
— Мне кажется, что вы ошибаетесь. Я вижу перед собой оленя, почему же вы говорите о коне? — ответил со смехом император.
Однако Чжао Гао продолжал утверждать, что дарит государю лошадь. Тогда позвали советников императора и спросили их мнение. Некоторые предусмотрительно отмолчались, иные же согласились с тем, что Чжао Гао действительно преподносит в дар императору лошадь.
Впоследствии Чжао Гао под разными предлогами расправился с теми придворными, которые не согласились с его мнением. После этого весь двор жил в страхе перед Чжао Гао.
Здесь «змея» — готовность придворных слепо повиноваться Чжао Гао, а "стук палкой по траве" — предложение им засвидетельствовать, что подаренное императору животное является конем, хотя, на самом деле, это был олень.
В 1957 году компартия Китая решила выявить все идеологически враждебные элементы в стране и развернула кампанию "Пусть расцветают сто цветов", ограничив цензуру и дав идеологические послабления. По всей стране люди начали более открыто высказывать свое мнение, в том числе и критиковать политику партии. (Это был "стук по траве".) Но потом компартия начала новое движение — "Борьбу за… ликвидацию правых", в которой и пострадали те, кто потерял бдительность и поверил в искренность предыдущей кампании (так сказать, "змеи, выползшие из кустов").
Прежде чем произвести серьезные мероприятия, успех которых зависит от внутреннего единства, следует это единство сперва проверить на прочность организацией предложения выгоды потенциально нестойким.
Позаимствовать тело, чтобы вернуть душу
После смерти циньского императора Шихуана трон унаследовал его младший сын, чье правление очень скоро вызвало многочисленные народные бунты. Среди восставших был и сын военачальника из ранее самостоя тельного, а ныне поглощенного циньцами царства Чу, и его племянник Сян Юй.
По совету мудрого отшельника они отыскали внука последнего чуского царя, который был обыкновенным пастушком, и провозгласили его царем Чу под именем его царственного деда. Рес таврация чуской династии, пусть даже чисто формальная, весьма воодушевила жителей бывшего царства Чу, которые, как один, поднялись на борьбу против циньского императора. Так Сян Юй расчистил себе путь к борьбе за императорский трон.
Смысл стратагемы: использовать имидж недееспособного или вообще уже умершего человека как таран для пробивания дороги себе.
Чжугэ Лян пытался вынудить своего противника Сыма И принять открытое сражение. С этой целью он прислал к Сыма И посланца со шкатулкой, в которой лежало женское платье. Когда военачальники Сыма И увидели, что Чжугэ Лян насмехается над их главнокомандующим, они ту т же пожелали, чтобы посланец был казнен, а Чжугэ Ляну немедленно был дан бой. Но Сыма И напомнил им изречение Конфуция: "Кто не проявляет терпимости, навлекает опасность на большие планы".
Он сказал, что Чжугэ Лян плох здоровьем, переутомлен военными и политическими делами и пытается воспользоваться стратагемой провокации, на которую не следует поддаваться. Надо подождать его смерти, а вот тогда и дать бой.
Чжугэ Лян умер, не дождавшись возможности открытого сражения с прочно окопавшейся на берегу реки вэйской армией. Военачальники шуской армии были сражены горем и хотели немедленно заняться похоронами, но Чжугэ Лян предусмотрел в своем завещании иной план действий на случай своей смерти.
Похороны отложили, а армия получила приказ об отходе. Тут только Сыма И покинул свои укрепления и начал преследовать противника. По пути он поднялся и на холм, чтобы взглянуть на шускую армию: она держала те же порядки и под теми же знаменами, что и при Чжугэ Ляне. Он испугался, не была ли весть о смерти Чжугэ Ляна ложной, чтобы выманить его на поле битвы. Но по настоянию своих военачальников продолжил преследование.
Вскоре шуская армия вдруг по сигналу остановилась, готовая к бою, навстречу вэйцам. Это была в точнос ти так тика Чжугэ Ляна. Сыма И вновь охватили сомнения.
А ту т из-за деревьев показался флаг главнокомандующего Шу и колесница, окруженная военачальниками, где, выпрямившись, сидел — по слухам покойный — Чжугэ Лян.
Как только Сыма И это увидел, он тут же отдал приказ к отступлению.
Шуская же армия спешно продолжила свой отход, пока не оказалась в безопасности.
Только тогда она приступила к погребальной церемонии.
Позже Сыма И узнал, что Чжугэ Лян действительно умер и в колеснице была кукла. Он тут же возобновил преследование, но противник был уже далеко.
Вэйские военачальники очень разозлились, что был упущен шанс уничтожить шускую армию. Сыма И же сказал со вздохом: "Искусство, с которым вели войско, в точности походило на манеру Чжугэ Ляна, как будто возродился дух покойного. Я попался на стратагему "Позаимствовать тело, чтобы вернуть душу"".
Но мы видели, что Чжугэ Лян после смерти применил и другую стра тагему "Из ничего сотворить нечто", где ничто — кукла, а нечто — эффект присутс твия Чжугэ Ляна — страшного для Сыма И противника.
Иногда молодому, неокрепшему и беззащитному делу следует придать имидж преемственности того (хотя бы уже и не существующего), от чего нельзя так просто отмахнуться, с чем противникам приходится волей-неволей считаться.
